b000001426

иноземнаго ига, отъ царства антихриста, отъ семиглаваго звѣря. Онъ возстановитъ старую вѣру. Насколько всѣ эти слухи имѣли подъ собой почву въ реапьномъ на- строеніи страны, показываетъ распространенное за границей убѣжденіе, что смерть Алексѣя неизбѣжно вызоветъ народныя волненія. Среди москвичей, сочувствующихъ царевичу Апексѣю, исторія запе- чатлѣла оригинальную фигуру бывшаго подъячаго Артилперійскаго при- каза — Докукина; это былъ человѣкъ старой вѣры и врагъ нововводимыхъ порядковъ. Онъ вѣрилъ, что пршпло «послѣднее время», читая тетрадки, ходивпіія по рукамъ, и самъ занимапся ихъ составленіемъ. Въ 171 5 Г0 ДУ онъ дѣлаетъ выписки изъ ГГисанія, которыя, по его мнѣнію, «противны» Петру. Снабдивъ эти выписки соотвѣтствующими разсужденіями, онъ под- брасываетъ свое подметное письмо на паперть у церкви Симеона Вого- пріимца и Анны Пророчицы. Онъ дѣлаетъ это «къ народной пользѣ», что- бы было «легче отъ податей», какъ объясняетъ впослѣдствіи на допросѣ, поднятый на дыбу въ застѣнкѣ Петра Андреевича Толстого. Дѣло царе- вича производитъ на него сильное впечатлѣніе, тѣмъ болѣе, что онъ лич- но зналъ Алексѣя. Въ Москвѣ идетъ розыскъ сообщниковъ Алексѣя, и въ то же время требуется присяга новому наслѣднику — Петру, сыну Вкате- рины. Эта печатная присяга попадаетъ въ лачугу Докукина у Сухаревой башни, попадаетъ въ тотъ моментъ, когда онъ занятъ составленіемъ но- ваго подметнаго письма — цѣлой молитвы противъ Петра, которую онъ намѣревался прибить на площади у Троицкой церкви. Докукинъ отка- зывается идти къ присягѣ и рѣшается смѣло объявить о томъ самому Петру. Въ воскресенье 2-го марта 1718 г. старикъ лодъячій является въ с. Преображенское и подаетъ Петру бумагу, ту самую печатную при- сягу, которую онъ получилъ и на которой крупнымъ почеркомъ написано: «за неповинное отлученіе и изгнаніе всероссійскаго престола царскаго... царевича Алексѣя Петровича, пресвятымъ евангеліемъ не клянусь и на томъ животворящаго креста Христова не цѣлую и собственной своей ру- кой не подписуюсь и хотя за то царскій гнѣвъ на мя произліется... за истину азъ рабъ Христовъ Иларіонъ Докукинъ страдати готовъ». Вмѣстѣ съ тѣмъ Докукинъ передаетъ и всѣ старыя свои «выписки», которыя допжны объяснить его поведеніе... Конечно, мужественный ^у-пѣтят старикъ, столь смѣло и открыто заявившій свой протестъ, попалъ въ страшный толстовскій застѣнокъ. Послѣдовали — дыба и мучительная пытка, и, наконецъ, казнь за «воров- скія письма», подстрекающія къ возмугценію. Подъячій Докукинъ не былъ одинокъ; за нимъ стояла сочувствую- щая народная масса. Она сочувствовала царевичу Алексѣю, потому что онъ защитникъ сирыхъ и обездоленныхъ. Но въ этотъ ореолъ народнаго страдальца облекло Алексѣя топько то, что онъ былъ какъ бы самъ въ числѣ этихъ гонимыхъ, этихъ сирыхъ и обездоленныхъ. Сочувствіе массы уже не распространяется на его сына. Сынъ страдальца за народное дѣло тотъ же антихристъ. «Духъ Петровъ» отнынѣ царствуетъ во всѣхъ до скон- чанія вѣка... «духъ государей россійскихъ есть духъ Петра...» И указъ о 223