b000001426

И очень часто эту группу выставпяютъ какъ бы прямыми продолжа- телями іосифлянскихъ націонапистическихъ традицій, провозгпашавшихъ союзъ церкви и государства съ пріоритетомъ поспѣдняго, приглашавшихъ мечъ государственный стоять на стражѣ интересовъ церковныхъ. Но не кроется ли здѣсь одинъ изъ роковыхъ предразсудковъ, которые окружили слишкомъ уже густой пеленой обскурантизма и реакціи первые годы жизни московскаго старообрядчества? Мы слышимъ, правда, первоначально, обращенные къ свѣтской власти призывы остановить реформы Никона. Эти обращенія были болѣе чѣмъ естественны, потому что реформы производятся по иниціативѣ свѣтской власти, потому что свѣтская и церковная власти фактически почти слиты между собой. Но одновременно съ этими призывами идутъ и протесты про- тивъ единоличныхъ распоряженій свѣтской и церковной властей, требованія соборнаго рѣшенія по вопросу о церковныхъ реформахъ. Въ этомъ соборѣ, по воззрѣнію Іоанна Неронова, должны принять участіе и мірскіе выбранные люди — соборъ долженъ быть какъ бы гласомъ народа. Къ этому народу непосредственно обращаетъ свои первые призывы съ протестомъ противъ никоновскихъ реформъ Аввакумъ. Нспи первоначально тактическія соображе- нія сами по себѣ какъ бы инстинктивно заставляютъ обращаться къ свѣтской власти, искони занимавшей мѣсто устроительницы церковныхъ дѣлъ, если персонапьныя отношенія къ царю у первыхъ вождей старообрядчества побуждаютъ къ тому же, то по мѣрѣ порчи этихъ отношеній, по мѣрѣ выясненія характера реформъ, назрѣванія конфликта проповѣдь церковной оппозиціи пріобрѣтаетъ уже болѣе опредѣленный и послѣдовательный харак- теръ. Она выливается въ концѣ концовъ въ форму протеста противъ на- сильственной ломки установившихся религіозныхъ традицій и обрядовъ, противъ насипія надъ свободой совѣсти, противъ вмѣшательства даже свѣтской власти въ церковныя дѣла. Она приводитъ къ принципіапьному отрицанію основныхъ положеній іосифлянской политики. Царь не долженъ «владѣть церковью», какъ характерно выражается Аввакумъ. Именно вмѣ- шательство свѣтской власти — «градское казненіе» создаетъ религіозныя гоненія, противъ которыхъ въ концѣ своей литературной дѣятельности такъ ярко выступилъ Аввакумъ: «огнемъ, да кнутомъ, да висилицею» нельзя утвердить вѣру. Столь же рѣзко Аввакумъ выступаетъ и противъ пастырей, которые ради благъ земныхъ «такъ и сякъ готовы на одномъ часу перевернуться»: «своими руками готовы неповинныхъ кровь проліяти и испо- вѣдниковъ православныя вѣры во огнь всаждать» — пишетъ онъ въ посла- ніи къ царю Ѳеодору. «Хороши законоучители. Да што на нихъ! Тако- вые нарокомъ поставлены, яко земскія ярыжки, — что имъ велятъ, то и творятъ. Только у нихъ и вытвержено: а-се, государь, во-се, государь, добро, государь...» Они только потакаготъ царю: «жги, государь, христі- анъ тѣхъ, а намъ, какъ прикажешь, такъ мы въ церкви и поемъ; во всемъ тебѣ, государю, не противны, хотя и медвѣдя дай намъ въ алтарь, и мы рады тебя, государя, тѣшить, лишь намъ погреба давай, дакормы со дворца». Своеобразная теорія своего рода отдѣленія церкви отъ государства развитая талантливымъ протопопомъ, конечно, вытекала изъ сознанія, что 207