b000001425

Итакъ, Петръ объявленъ царемъ, и Нарышкины стали у вдасти. Но среди нихъ не было людей съ яркими талантами или продолжительнымъ государственнымъ опытомъ. По отзыву князя Б. Куракина, Наталья Ки- рилловна, которая по своему положенію должна была управлять государ- ствомъ за молодостью царя, была «добраго темпераменту, добродѣтельнаго, токмо не была ни прилежная и не искусная въ дѣлѣхъ и ума легкаго». От- зывы о ея братьяхъ также не блестяіди. О Львѣ Кирилловичѣ тотъ же кн. Ку- ракинъ говоритъ такъ: «быпъ человѣкъ гораздо посредняго ума и невоз- держной къ питью, также чеповѣкъ гордой, и хотя не злодѣи, токмо не склончивой и добро многимъ дѣлалъ безъ резону, но по бизаріи своего гумору». Поэтому, пока спѣшно вызванный изъ ссылки Матвѣевъ не пріѣхапъ въ Москву, Нарышкины успѣди совершить немало необдуман- ныхъ поступковъ. Когда послѣдовало назначеніе на самыя видныя долж- ности совершенно неопытныхъ людей, имѣвшихъ одно топько достоинство — родственныя связи съ царемъ, для всякаго стало ясно, что у новыхъ правителей государственные интересы стоятъ на заднемъ планѣ, и что многочисленная семья Нарышкиныхъ добивалась власти только для корм- ленія. Возведеніе гз-лѣтняго Ивана Нарышкина въ боярскій санъ, безъ всякихъ заслугъ передъ государствомъ съ его стороны, произвело удру- чающее впечатлѣніе. Извѣстіе, что на царство быдъ избранъ Петръ, встрѣчено было стрѣльцами съ неудовольствіемъ: часть ихъ даже отказалась присягать и съ трудомъ поддадась уговору. Это не предвѣщало для Нарышкиныхъ ничего хорошаго, и они, стараясь успокоить водненія, начавшіяся при царѣ Ѳеодорѣ, такъ быстро пошли на уступки, показади такую сла- бость, что могли только поощрить своеводіе. Полковники, на которыхъ жаловались стрѣльцы, были отставлены, и съ нихъ предписано было взы- скать то, что они вымогательствомъ взяпи у подчиненныхъ. Передъ Раз- ряднымъ приказомъ начался правежъ; полковниковъ биди ежедневно ба- тогами до тѣхъ поръ, пока стрѣдьцы не крикнутъ: «довольно». Слѣдова- тедьно, правительство сдѣлало стрѣльцовъ судьями надъ полковниками. Есди подковникъ вносилъ то, чего требовали стрѣльцы, то его отпускали. Никто и не пытадся провѣрить правидьность претензій, хотя взысканныя суммы были непомѣрно велики: съ одного полковника было взыскано 2 000 червонныхъ. Уступчивость Нарышкиныхъ привела стрѣльцовъ къ полной разнузданности. Вооруженными толпами собирались они въ своихъ слободахъ, шумѣди, бранили начадьниковъ и сбрасывали со съѣзжихъ избъ всякаго, кто пытался ихъ сдерживать. Правительство выпустило вдасть изъ своихъ рукъ, и стрѣльцы почувствовали себя господами положенія. При такихъ обстоятельствахъ въ Москву прибылъ Матвѣевъ, возста- новденный во всѣхъ своихъ правахъ и надѣленный новыми земдями. Онъ тотчасъ понядъ всю опасность положенія, горько пенялъ Нарышки- нымъ за необдуманныя назначенія и за поблажки стрѣльцамъ и предска- зывадъ, что дѣпо можетъ кончиться худо. Онъ былъ правъ. Не прошпо и четырехъ дней, какъ вспыхнулъ стрѣлецкій бунтъ, кОТорый смепъ На- рышкиныхъ и установидъ новое правительство. т