b000001425

дить потерпѣвшихъ отъ пожара и т. д. Народъ былъ тронз^тъ слезами царя и согласился на его усповія. Мятежъ сразу утихъ. Городъ енова принялъ мирный видъ. і2-го іюня Морозовъ былъ отправленъ въ Кирилловъ Бѣлозерскій монастырь, но въ монахи постриженъ не былъ. Царь не переставалъ за- ботиться о своемъ любимомъ воспитателѣ. Свое расположеніе къ нему онъ краснорѣчиво выразилъ въ собственноручныхъ припискахъ къ граматѣ игу- мену, въ которой выражалось опасеніе, какъ бы бояринъ не пострадалъ во время большого скопленія народа во время ярмарки, и предлагалось увезти Морозова на время куда-нйбудь подальше: «і вамъ бы сей грамотѣ верить и здѣлать бы і уберечь отъ всякаго дурна, съ нимъ поговоря про- тивъ сей грамоты, да отнуть бы нихто не вѣдалъ, хотя и выедетъ куды. А естли свѣдаютъ и я свѣдаю, и вамъ быть казненымъ; а естли убере- жете его, такъ, какъ и мнѣ, добро ему сдѣлаете, і я васъ пожалую такъ, чего отъ зачяла свѣта такой милости не видали. А грамотку сию пока- жите ему, пріятелю моему». Обѣщаніе царя лишить Морозова имѣній не было исполнено. Наоборотъ, право впадѣнія было подтверждено, и g іюня въ вотчину Морозова, въ село Лысково, была послана грамата, велѣно «во всемъ слушать его по прежнему», а въ сентябрѣ Морозову были выданы новыя купчія и жалованныя вмѣсто утраченныхъ во время бунта. Нако- нецъ, 2 2 октября того же года «дпя радости», что у царя родился сынъ Дмитрій, Морозовъ былъ возвращенъ въ Москву и хотя не занималъ ни- какихъ должностей, однако своими совѣтами вліялъ на дѣла управленія. Онъ даже показывался передъ народомъ и не разъ въ Вербное воскре- сенье водилъ за узду осля, на которомъ возсѣдалъ патріархъ. Но искоре- нить въ народѣ недовѣріе къ нему было невозможно, и его имя припле- талось къ самымъ нелѣпымъ спухамъ объ «измѣнѣ». 15 апрѣля 1650 г. бояре по приказанію царя «съ пристрастіемъ» допрашивали Клинскаго му- жика Ивана Трунило, который на перевозѣ сообщалъ проѣзжимъ такой планъ Морозова: «Боярину Борису Ивановичу итти было въ Печеры, изъ Печеръ взять Псковъ съ нѣмецкими пюдьми, изо Пскова подъ Новгородъ, и изъ-подъ Новгорода подъ Москву», Жестокими пытками боярамъ не удалось вырвать иного признанія, какъ з 7 казаніе на неизвѣстныхъ проѣз- жихъ людей, которые говорили такія же рѣчи. Хотя Морозовскій бунтъ и утихъ, но спокойствіе было ненадежное. Стрѣлецъ Андрюшка Ларіоновъ распространялъ слухъ, шедшій, по его словамъ, отъ князя Я. К. Черкасскаго, что «быть замятнѣ на Крещенье, какъ государь пойдетъ на воду». Онъ былъ жженъ клещами и сказалъ, что стапъ болтать съ пьяну. Андрюшка, по урѣзаніи языка, былъ сосланъ въ дапьніе города. Характерно и то, о чемъ говорили «съ пьяну», и та жестокость, съ которой правительство наказывало за распространеніе подоб- ныхъ слуховъ- Слухи не оправдались. Уложеніе, удовлетворивъ нѣкоторыя сословія, дало рядъ спокойныхъ лѣтъ, но оно не исправило администраціи и не улучшило государственнаго хозяйства. Новая финансовая операція вызвала въ Москвѣ новыя волненія. ІЗО