b000001325

ШШ&ь^ТШ^< 76 Мутные дни. то лшііншъ, если не лишниіиъ, то, ю всякомъ слу- чаѣ, постороннимъ. Я люблю жизнь и люблю человѣка во всесто- ронности жизни. Пракрасная звѣріина человѣкъ — ум«ая и благородная, и правъ Максимъ Горькій, гордое это зрѣлище, какъ дивно человѣкъ себя усо- вершѳнствовалъ и сколь огромно изъ себя сдѣлалъ. И потому-то именно такъ оскорбительны, въ исто- рическомъ круговоротѣ жизни, полосы, когда чело- вѣкъ, вдругъ, начинаетъ эпидемически сбиваться съ шагу своей эволюціи, одурманивается дыханіемъ смерти, утрач^иваетъ гордую память того, что онъ былъ и что сталъ, теряетъ вѣру въ свою жизнеспо- собность и міровую побѣду, обрѣтаетъ суевѣрія, ищетъ и выдумываетъ иесуществующихъ господъ, которымъ бы подарить подъ отвѣтственную опеку свое стонущее «я». Бытіе, смятенное и оробѣлое, проситъ у небытія милостей противъ законовъ при- роды и, — конечно, не находя, ибо льготъ и по- творствъ въ желѣзной конституціи міра не суще- ствуетъ, — начинаетъ быть въ отчаяніи, либо мо- литвеніномъ, либо ругательномъ, но одинаково на- прасномъ. Въ переживаемую нами эпоху эпидемія смертнаго страха разыгралась, къ сожалѣнію, чрез- вычайно широко: наполнила литѳратуру, запугала общество и тормозитъ жизнь, гоня по тропамъ ея толпы именно тѣхъ фантастическихъ представле- ній и искаженныхъ образовъ, встрѣча съ которы- ми у человѣка въ здравомъ умѣ и твердой памяти вырываеть трагикомическій вопль: — Это въ самомъ дѣлѣ такъ или нарочно? Россія пережила великій испугъ страшной и сложной катастрофы, тѣмъ болѣе мучительной, что, — обстоятельства показали, — наступша она,