b000001325

Изддли. Нарочная жизнь, 75 не для меня писанъ. Знаю, что будетъ скверно, больно, тоскливо, Міожіетъ быть, и страшно, — по- мру. Потомъ земля или огонь, которыхъ я не по- чувствую, медленно или быстро разложать составъ мой на химическія части, названія которыхъ я, при жизни, такъ и не успѣю, должно быть, заучить. Подхватитъ ихъ великій творческій потокъ міровой матеріи, викогда не отдыхающій, никогда не пре- рываемый, и какъ-то, когда-то, гдѣ-то, куда-то, за- чѣмъ-то, опять, no механикѣ своей, повыброситъ ихъ смѣшанною роэницей, въ очередь смѣняюіцих- ся бытій . . . Базаровскій лопухъ вырастеть? И превосходно. И лопухъ — бытіе. И еще какое сочное, зеленое бытіе! «Я» прекращусь, «меня» не будетъ? А на что ово нужно, чтобы «я» вотъ такъ ужъ непремѣино и былъ бы, и былъ, и былъ, и что за великое блаженство просидѣть аредовы вѣки безсмертнымъ визави съ самимъ собою? Многіе живутъ лѣтъ сто. — ■ А кому ихъ надо? — говоритъ нѣкій уди- вительный поэтъ изъ мѣщанъ въ превосходномъ романѣ Максима Горькаго «Городъ Окуровъ». А недавно очень понравились мнѣ образныя сло- ва И. Е. Рѣпина: — Вы представьте, что вышли вы на улицу, а мимо васъ несутъ трехсотлѣт- няго Ивана Грознаго. Развѣ можно было бы жить послѣ этого?. . Скажутъ: не все же Ива- ны Грозные, былъ бы и трехсотлѣтній Скопинъ- Шуйскій, что ли? — «А кому ихъ надо» — трех- сотлѣтнихъ-то — все равно — добродѣтельныхъ ли, злыхъ ли? Сейчасъ человѣкъ и трехъ четвер- тей вѣка обычно не живетъ, да и то въ послѣднюю четверть преизрядно современности своей надо- ѣдаетъ и становится въ ней, если даже не врагомъ,