b000001325

Издали. Нарочная жизнь. 73 ощущаю — великое волненіе благодарности. Ви- дишь себя въ потокѣ такой пестрой и бурлиюй бы- строты, что радостно духъ захватываетъ: экъ, какъ летѣлось! . . Столько жилось, что ииой разъ, всматриваясь въ отошедшія горя и радости, въ тре- воги и покои, самого себя не узнаешь и удивляешь- ся: да, полно, я это былъ или не я?. . Еще сегодня прочелъ, что въ Москвѣ про.щалась съ публикой бенефишмъ, награднымъ за двадцать лѣтъ службы, пЪвица Л. Ю. Звягина. Слова-то какія: прощаль- ный . . . двадцать лѣтъ . . . пятая часть вѣка! Да неужели же, въ самомъ дѣлѣ, пятая часть вѣка. ушла съ тѣхъ поръ, какъ я, непозволительно моло- дой, и Лидія Юрьевна, еще бояѣе молодая, стояли трепетными дебютантаіми ва сквернѣйшей сценѣ полуразвалившагося тифлисскаго стараго театра, изображая въ «Фераіморсѣ» Рубинштейна — она, въ бѣломъ тюрьбанѣ, рѣзвую Хафизу, я, въ жел- томъ халатѣ и ровно вдрое выше ея ростомъ, бла- городнаго Хозру, — и пречувствительно пѣли дуэ- томъ: Ты не хочешь даже Слова мнѣ сказать, На меня суро-о-о-вый Бро-осила взглядъ . . . Vorbei sind Kinderspiele und alles rollt vorbei!.. — тосковалъ объ уходящей жизни молодой Гейне, во старый Гете, устами еще старѣйшаго Мефистофеля, отвѣтилъ: — Vorbei? Ein dummes Wort! Нѣтъ «прошлаго», ибо жизнь — непрерыв- ность. Я смолоду иногда, будто припадками, боялся смерти, лѣтъ этакъ до двадцати трехъ — съ реци-