b000001325

56 Мутные дни. любовь къ идеалу, тотъ живетъ и разсуждаетъ уже не въ наклонѳніи изъявительномъ, вѣдающемъ реальность, но въ наклоненіи сослагательномъ, вѣ- дающемъ оптимистическую желательность. Онъ питается услоБными предложеніями, предполагаю- щими прекрасную Клару тою же, какъ запомнилъ ее рыцарь двадцать лѣтъ тому назадъ. «Вѣра есть вещей увѣреніе невидимыхъ». По- этому, — когда изъ окна Клары выглядываетъ на Тогенбурга морщинистая старуха — оптимисти- ческій Тогенбургъ только восклицаетъ: — Странная Клара! Какую, однако, уродливую держитъ она при себѣ служанку . . . И готовъ яростно обнажить свой рыцарскій мечъ на каждаго, кто осмѣлится возразить: — Помилуйте, рыцарь, да это именно она са- мая, ваша идеальная Клара, и есть. Любовь къ отвлечѳніямъ и опасна, и счастлива тѣмъ, что, долгою практикою, она незамѣтно пе- реливается въ любовь къ тѣмъ формамъ и услов- ностямъ, въ которыя человѣкъ норовитъ любимое отвлеченіе воплотшъ. Для стародавняго эмигран- та родина — ■ великая гора въ гготемкахъ, а самъ онъ — Магометъ, взывающій къ горѣ, чтобы она пришла къ нему, по голосу заклятія — ■ то ли «про- летаріи всѣхъ странъ соединяйтесь», то ли «въ борьбѣ обрѣтешь ты право свое». Гора не идетъ — не потому, что Магометъ маловѣренъ, но простл потому, что гора есть гора, и ходить ей совсѣмъ несвоиственно. Но Магометъ не пріемлетъ столь простой и очѳвидной реалъности, потому что про- жилъ вѣкъ свой пророческимъ идеаломъ, будто вѣ- .ра горами движетъ. И, убѣжденный мученикъ дол- га, онъ взваливаетъ вину за неподаижность горы на