b000001325

50 Мутные дни. современности. Выше я употребилъ выражѳніе: экзаменъ общественности. Да, въ томъ и жизнь прошла: культура экзаменовала Толстого, а Тол- стой культуру и самого себя. Бывало, что онъ на экзаменѣ своемъ самъ проваливался, но — экза- менъ терялъ ли отъ того свою руководящую силу? Изъ устъ Толстого иногда вырывались такія регрес- сивные слова и тезисы, что самый угрюмый мрако- бѣсъ предпочелъ бы придержать языкъ за зубами. И, однако, Толстой — нѳсмотря на то, что не взялъ онъназадъ ни одного изъ этихъ своихъ регрессив- ныхъ словъ и со многимъ изъ его регресоивиыхъ словъ обществу и наукѣ предстоить еще весьма энергично бороться — величайшій дѣятель, творецъ и двигатель мірового прогресса. To велиікое твор- чество самоотчетности, кюторое толстовская лю- бовь вливала въ человѣчество, давно уже преБысила то, что сотворилъ самъ Толстой перомъ и на бума- гѣ, какъ ни колоссальны эти его наглядныя творе- нія. Въ этомъ отношеніи онъ — единственное, исключителъное явленіе едва ли не за всѣ истекшіе XIX вѣковъ христіанской цивилизаціи. Тою живою совѣстъю, какъ явился онъ для конца XIX вѣка, хо- тѣлъ быть для XVIII вѣка предшественникъ и учи- тель Толстого Ж. Ж. Руссо. Но природа, наградивъ его величіемъ и искревнюстью мысли, не дала Руссо обаянія той почти свіерхъестественной художествеи- ности, которая создалаавторитетъ Толстого прежде, чѣмъ потекла его проповѣдь: выстроила амвонъ, на которомъ онъ сталъ пророкомъ. Руссо былъ и остался философомъ образованныхъ людей, обличи- тельнымъ учителемъ интеллигенціи, бичомъ книж- ническаго аріистоікратизма и искаженія жизни подъ предлогомъ и псевдонимомъ цивилизаціи. Онъ не л