b000001325

358 Мушые дни. лѣе пірекраонаі'0 и свѣтлаго совершвнньшъ спокой- ствіемъ, чѣмъ было у Кни, когда стоялъ онъ съ но- жомъ надъ усыпленною больною, намѣчая предпо- лагаемый разрѣзъ. Я не долго оставался свидѣте- лемъ операціи, потому что меня стала душить тош- нота и, втѣстѣ съ неожиданньши слезами, поплыла во всемъ существѣ виезапная, обжигающая мысль: «Если операція не удастся, этотъ человѣкъ тоже умреть!» — И вдругъ, страннымъ образомъ, стало мнѣ жаль — больше жаль, чѣмъ даже больную, ле- жавшую на столѣ, этого хирурга, идущаго либо спа- сти ее, либо умереть съ нею (я былъ увѣренъ!). A потомъ у меня стало темно въ глазахъ, а когда просвѣтлѣло, все было кончено: больная спасена! И теперь на лицѣ хирурга я опять прочелъ не гор- дый восторгъ успѣха и побѣды, но — радость воз- вращенной жизни . . . Вотъ впечатлѣніе того спо- койствія, въ обыденной простотѣ полагающаго ду- шу свою за други своя, какое свѣтилось мнѣ тогда изъ глазъ благороднаго хирурга, производятъ на меня и святыя страницы «Бытового явленія». Да, это, конечно, не для латинской расы. Здѣсь хирур- гическій подвигъ Кни врядъ ли былъ бы оцѣ- ненъ : просто сдѣлано — значитъ, просто и бы- ло. Когда Дуайенъ оперируетъ, фотографы щел- каютъ ашаратами, и на той же недѣлѣ синема- тографъ воспроизводитъ каждый жестъ, каждый моментъ. «Генералъ Каульбарсъ! Вы были сами пре- даны военному суду — и судъ не состоялся только благодаря милости. Васъ помиловали. Почему же вы сами такъ немилостивы, что казнили 1 Колю Ко- теля, отвергнувъ даже ходатайство суда о смягченііі его участи?» («Бытовое явленіе»).