b000001325

В. Г. Королеико. 357 «До своего «обновленія» старая Россія знала хроническія голодовки и повальныя болѣзни. Те- перь къ этитъ привычнымъ явленіямъ наша свое- образная коиституція прибавила новое. Среди обыч- ныхъ рубрикъ смертаости (оть голода, тифа, диф- терита, скарлативы, холеры, чумы) нужно отвести мѣсто новой графѣ: «оть висѣлицы». Да, какъ не признать, что русская исторія идетъ самобытіными и необъяснимыми путями. Всюду на свѣтѣ введеніе конституціи сопровождалось хотя временньши об- легченіями: амнистіями, смягченішъ репрессій. Только у насъ вмѣстѣ съ конституціей вошла смертная казнь, какъ хозяйка, въ домъ русскаго правосудія. Вошла и расположилась прочно, надол- го, какъ настоящее бытовое явленіе, затяжное, по- вальное, хроническое». А затѣмъ — ужасы «человѣческихъ докумен- товъ»: облетѣвшія весь міръ «письма смертни- ковъ». Я уже имѣлъ случай говорйть, что за гра- ницею брошюра В. Г. Королѳнко выэвала недоумѣ- ніе простотою, спокойствіемъ своего тона. Въ юно- сти, въ Москвѣ, я присутствовалъ однажды при страшно трудной хирургической операціи, которую, на панъ или пропалъ, дѣлалъ молодой, талантливый, прославленный своею добросовѣстностью и строго- научнъшъ отношеніемъ къ дѣлу, докторъ Кни. Уже то, что онъ взялся за эту сомнительную операцію, было съ его стороны подвигомъ высо^аго человѣ- колюбія и страшнымъ рискомъ для его репутаціи, такъ какъ Склифасовскій и еще какая-то хирурги- ческая звѣзда нашли у больной противопоказанія, >трожающія, при неудачномъ не исходѣ, а даже только ходѣ операціи, смертью тутъ же, на столѣ. Никогда ни прежде, ш послѣ не видалъ я лица бо- - ^ m am^tJ^ ' **