b000001325

356 Мутные дни. желаніе критики видѣть, на мѣстѣ несчастнаго ча- собого, другого — «стараго николаевскаго солдата. закалѳннаго, покорнаго своему долгу, своей присягѣ до поіложшія живота» — который, оцнако, тоже не выстрЪлимъ бы, — уже эта жажда «истинно траги- чіескаго» конфликта свидѣтельствуетъ, какъ потря- сенъ столпъ русской реакціи рѣшительнымъ иоку- сомъ Короленка. — Стрѣлять или не стрѣлять? — шрашиваетъ, глядя въ глаза, спокойный и мягкій Короленко. A ему поспѣшно въ отвѣтъ: — Это самый плохой разсказъ, который вы на- писали. — Не въ томъ дѣло. Стрѣлять или не стрѣлять? — Ваша ошибка въ томъ, что вы поставили въ трагическое пол . . . — Стрѣлять иши не стрѣлять? И опустила глаза разбуженная совѣсть умнаго, грѣшнаго человѣка и сказала, — съ болышмъ над- рывомъ и усиліемъ, — но сказала: — Нѣтъ, не стрѣлять. Да еще и пояснила: — Здравый смыслъ долженъ подсказывать : «стрѣлять, иначе рухнетъ государство и водворится анархія». Непосредствеиное чувство съ ужасомъ отвращается отъ такого рѣшенія. Поднимаетъ В. Г. Короленко голосъ протиівъ смертной казни — вопроса, въ которомъ фразеоло- гія человѣчес л :ая сдѣлала все, что могла, истощила всѣ свои доказательныя, убѣдительныя средства. В. Г. Короленко оставляетъ фразеологію въ сторо- нѣ, а беретъ быка за рога — выводнтъ предъ очи читателя иаг^ядную неопровержимую логикѵ фак- товъ: