b000001325

354 Мутные дни. іцей вѣры, пірославившей цѣліительную силу каторги и признававшей даже необходимость 'смертной ка- зни. «Смирись, гордый человѣкъ!» — въ переводахъ на прозу «Дневника писателя» — окрасилось со~ всѣмъ не смиренныімъ, а, напротивъ, весьма хваст- ливымъ націонализмомъ, который угріомо обводилъ вокругъ русскаго имени церковно-православную чер- ту. За предѣлами же ея считалъ себя къ любви от- нюдь не обязашьшъ, а, напротивъ, ненавидѣлъ очень остро и злобно «врага внутренняго» и весьма намѣревался забросить шапками «врага внѣшняго». Если сравнивать сибирскіе результаты Достоевскаго и Короленко, то можно сказать, что Достоевскій навсегда остался человѣкомъ, который «сквозь Си- бирь прошелъ» и весь мракъ ея въ себя принялъ; Короленко же прямо изъ Сибири пріѣхалъ человѣ- комъ, сквозь котораго Сибирь прошла, мрака сво- его въ немъ ни іслочка ие оставивъ, духа его не за- мутивъ, силы не сломивъ. Онъ оказался сильнѣе Си- бири, и она отступила отъ него, — - посрамленная и побѣжденная. Онъ только вызрѣлъ въ Сибири. Только укрѣпилъ ею тотъ великій, свѣтлый гума- низмъ, который наполнилъ затѣмъ всю его жизнь и творчество, какъ тихое, ровное, ко всему человѣче- ству ласковое солнце, который — какъ сейчасъ приводилъ я приімѣръ — возбуждалъ удивленіе и тоскующую, совѣстливую симпатію даже въ лю- дяхъ совершенно противоположнаго міровоззрѣнія, литературнаго направленія и рѣзко враждебнаго по- литическаго лагеря. Легкое ш дѣло Говорухѣ- Отроку было пересилить себя настолько, чтобы объ- явить свободомыслящаго Короленко «христіани- номъ» паче Достоевскаго? Вѣдь Достоевскій былъ для этого человѣка полубогомъ, вѣщателемъ откро-