b000001325

336 Мутные дни. а потшіу, что, счужа, либо испугался бы впасть въ «тенденцію» либо, наоборотъ, испортилъ бы свою вещь, нарочно бросившись въ тенденцію: не своя психологія, выработалась въ наслѣдственности по- колѣній иного класса! Попробуйте-ка написать Ми- шуку Налымова, который въ своемъ имѣніи возста- нювилъ властью капитала крѣпостное право, и только съ гаремомъ у него не совсѣмъ ладно : прихо- дится выписывать продажныхъ дѣвокъ изъ Москвы. Писатель изъ кровныхъ демократовъ ве могъ бы воспользоваться этою дикою фигурою ииаче, какъ въ враждебноіѵіъ тоиѣ обличительнаго протеста, и вышелъ бы у него полупублицистическій очеркъ, съ дидактикой, — либо сатиіра, либо мелодрама. Для графа Алексѣя Толстого Мишука Налымовъ «однммъ мѵромъ мазанъ», и художникъ пишетъ его съ такитъ же спокюйствіемъ любопытнаго на- блюденія, какъ всякую новую модель. Никто изъ насъ, литераторовъ-разночинцевъ, не рѣшился бы написать дерзкую правду, когда Мишуку, «степного рыцаря», вышибающаго двери купецкими головами, своя братья-дворяне бьютъ по рожѣ, и онъ, стру- сивъ, подліецъ-подлецомъ, удираетъ, нм живъ, ни мертвъ. A no дорогѣ измышляетъ истинно рыцар- скіе способы мщенія: столкнулъ въ болото стр.е- ноженную лошадь, уговариваетъ скотницу отрѣзать соски у коровъ . . . Испугались бы преувеличенія, a еще вѣрнѣе — обвинительнаго крика о преувеличе- ніи, клеветѣ, выдумкѣ. Алексѣю Толстому этого крика опасаться иечего. Ро^ссійское рыцарство, вѣрнѣе юнкерство, можетъ свирѣпствовать на него, яко на злокачественнаго сына, обнажающаго грѣхи, такъ сказать, отца своего выносящаго соръ изъ сослоееой избы, но — затѣмъ — ничего не подѣ-