b000001325

Новый НАРОДЪ И ЕГО п-ввцы. Новая СИЛА. 335 суевѣрньшъ какимъ-то вгтечатлѣніемъ. Когда пре- восходный талштъ А. И. Куприиа, котораго я вы- соко цѣню и люблю, напрягался вызвать предъ нами «Изумрудомъ» своимъ тѣнь «Холстомѣра», она не явилась. Читаю я АлексѢя Толстого, — и никакой спеціально лошадиной психологіи онъ ве разводитъ, о Львѣ Толстомъ не помнитъ, далеко отъ него за тридевять земель, а «Холстомѣръ» — этотъ гроэ- ный, зловѣще-спокойный гвоздь въ гробъ стараго крѢпостническаго дворянства, — такъ и встаетъ въ памяти, и опять стучитъ по немъ роковой моло- токъ. Роднитъ Алексѣя Толстого со Львомъ Николае- вичемъ и то обстоятеліьство, что онъ въ высокой степени дворянскій писатель и пишетъ дворянство не со стороны, но какъ «свой» — человѣкъ одной породы и психологіи, плоть отъ плоти боярской и . кость отъ костей боярсіШіхъ. Левъ Толстой и въ опрощенія не изжилъ въ себѣ барина. Алексѣй Толстой, младшій его, вѣроятіно, лѣтъ на 50, если не на всѣ '60, — по результатамъ письма — деімо- кратъ яркой марки, но по письму — баринъ съ го- ловы до ногъ. Уже лѣтъ 30 никто не писалъ рус- скаго дворянства съ такой родствениою простотою, съ такишъ глубокимъ, вѣрнымъ, своимъ чутьемъ. Въ этомъ отношеніи новый писатель 1910 года, че- резъ головы Горькаго, Чехова, Короленки, Глѣба Успенскаго, подаетъ руку Гончарову, Тургеневу, ЛьвуТолстому,М.Е.Салтыкову. Въ грозной галлереѣ типовъ своихъ Алексѣй Толстой, съ безстрашною наиівностью родственнаго права, рисуетъ такія чер- ты дворяиской среды, на которыя никогда не риск- нула бы рука беллетриста-разночинца. Не пото- му, чтобы онъ ихъ не зналъ и ве сумѣлъ написать,