b000001325

Новый НАРОДЪ И ЕГО пъвцы. Родіоновщина. 325 убійцъ да ороститутокъ, а сюда, за границу, что ни швырнетъ, то честиою дѣвушкою и хорошимъ пар- немъ? Что • же ихъ — по особому заказу, что ли, — для заграничнаго вывоза фабрикуютъ? Почитаешь г. Родіонова: шабашъ! пропала де- ревня! Слышишь смѣхъ за окнотъ: нѣтъ, деревня-то еще посжииетъ, а поживеть, такъ и выправится, a пропалъ-то кто-то другой ... He деревня умерла. Живые покойники тѣ, кто не умѣеть смотрѣть на мужика иначе, какъ съ точки зрѣнія Гоголева ви- нокура: либо матеріалъ — > при винницѣ держать, либо — повѣсить на дубъ вмѣсто паникадила. Уди- вительные люди! Посадвдм мужика въ адъ и оби- жаются, что онъ на нихъ чортомъ смотритъ! До безкошчшсш истрепана, изношена старэя крѣпостническая пѣсня о мужиікѣ-пьяницѣ, о злой волѣ мужика . . . Давнымъ давно даны отвѣты на пѣсню, до дна ѳе исчѳрпывающіе: Нѣтъ мѣры хмелю русскому! A rope наше мѣряли? Работѣ мѣра есть? Вино валигь крестьянина, A rope не валитъ его? Работа не валитъ?.. . ... Пиши: „Въ деревнѣ Босовѣ Якимъ Нагой живетъ, Онъ до смерти работаетъ, До полу смерти пьетъ!" Добро бы гг. Родіоновыімъ и Комп. самимъ не былъ знакомъ Якимъ Нагой! Самъ же г. Родіоновъ показалъ намъ современнаго-то Якима Нагого: труженика Леонтія — единственную живую фигуру въ «Нашѳмъ преступленіи», единственнаго истинно