b000001325

Новый НАРОДЪ И ЕГО пѣвцы. Родіоновщина. 323 ся тѣ прекрасные и здоровые крестьянскіе типы, ко- торые, не массами, конечно, но нѣтъ-нѣть, да и мелькнутъ даже на нашемъ далекомъ горизонтѣ, въ нобой архи-демократической эмиграціи? Вотъ на- дняхъ у васъ тамъ судили учешковъ соціалъ-демо- кратической школы на Капри. Я видѣлъ этихъ лю- дей. Они — дѣти крестьянскаго міра, рабочіе — былм и остаются, и останутся рабочими. Почему между ними не было ни одного пьяницы, ни одаюго развратніика, ии одного праздааго лѣнтяя, ни одного грубаго буяна или нахала? Почему они умѣли найти себѣ, взамѣнъ потерянной, новую вѣру? почему въ ихъ существованіи — уже не одно мутное прошлое съ юбилейною «главою Печерскою», а есть и на- стоящее, которымъ будущее строится, есть разум- ная жизнь, и высокій идеалъ, ради котораго жить стоить? Ну, хорошо. Это рабочіе, распропаган- дированные, «политики», своего рода сектанты — избраниые, такъ сказать, сливки еарода. Но вотъ, въ то время, какъ я пишу, слышу я за окномъ женскій веселый хохотъ. Это русскія дѣ- вушки, прислуга русскихъ эмигрантовъ, здѣсь жи- вущихъ. Всѣ архангельскія крестьянки, всѣ моло- дая, 20 — 25 лѣтъ, значитъ, изъ поколѣнія наиболѣе ошельмовіамнаго г. Родіоиовымъ. Ихъ пять. Ни одва не пріѣхала за границу вполнѣ грамотною. Двѣ не умѣли ни читать, ни писать. Я знаю семьи нѣ- которыхъ: темныя, какъ ночь. Словомъ, вылетѣли эти русскія пташки изъ своей женской среды, кото- рую самъ Л. Н. Толстой ооредѣлилъ какъ «безпа- стушйое стадо». Почему сейчасъ, кто два, кто три года спустя по пріѣздѣ, эти дѣвушки читаютъ и пи- шутъ на двухъ языкахъ, говорятъ по-италья«ски, какъ по-русски, и — я увѣренъ — далеко не всякая 21*