b000001325

316 Мутные дни. въ собственной, внутрѣ себя обращевной, эти- ческой мысли, либо въ діалектическомъ испыта- ніи чужихъ религій. Какъ можеть быть иначе? Батюшка вдеалистъ, о. Андрей, прекрасенъ, но та- кого батюшку искать — все равно, что ловить бѣ- лаго дрозда, и даже, когда онъ обрѣтается, то одинъ въ полѣ не воинъ. Да еще, гляди, и не на монастырскомъ ли онъ покаянш! Батюшки-чинов- ника, безсердечналго сухаря Ампилоискаго (разсказъ «Волшебный фонарь»), достаточно, чтобы убить остатнюю вѣру и тамъ, гдѣ ана еще теплится. A батюшка изъ «простыхъ» . . . «Отецъ Иванъ, царство ему небесное, почитай завоегда пьяный былъ, и до бабъ дюже охочъ. Бы- вало, пойдетъ кадить; одной рукой Богу кадилоімъ машетъ, а другой насъ, молодыхъ бабъ, норовитъ ухйатить. И вѣдь гдѣ? — въ цѳркви, передъ Бо- гомъ, передъ Его цречистымъ ликомъ ... А отецъ Петръ, Павелъ, Яковъ — что только они надъ нами не дѣлали . . . Ты вѣдь, милая, не всѣхъ ихъ энала; Петра «е псшнишь. Отъ Петра пошло у насъ «по горячему с'лѢду» покойнику поиинки справлять. Бывало, придутъ брать покойника, на кладбище несть, снимутъ его со стола, Віынесутъ во дворъ, и стоитъ онъ тамъ, сердешный, дожидается, пока не кончатъ его поминатъ попы. Не гребливы были. Прямо за немытый столъ, послѣ покойника, сади- лись, а мы-то, бывало, бабы, стоимъ во дворѣ, по- койника караулимъ, чтобъ скотина какъ не опро- кинула его, али собака не подошла. Зи«а, стужа, иззябнемъ всѣ. Вылѣзутъ они изъ-за стола, пья- ные, препьяные, а покойникъ уже замерзъ, и мы съ нимъ померзли; а лѣтомъмухи его всего облѣпятъ... Идутъ впереди гроба, шатаются . . .» («Веревка»).