b000001325

3 1 0 Мутные дни. себя разстраиваете? Рѣшительно вамъ незачѣмъ спѣшить въ городъ. Напрасно изволите безпоко иться, никакой нѣтъ опасности. Будьте благода- дежіны. Вотъ повѣшу я три тысячи чело- вѣкъ . . . И сдается мнѣ, что изъ всѣхъ страшныхъ при- зраковъ, окружившихъ испуганное воображеніе г. Бунина, самымъ страшнымъ покажется ему въ эту минуту услужливый и успокоительный г. Родіо- новъ, и отъ него-то именно наипаче припустится г. Бунинъ, чураясь и отмахиваясь, бѣжать, — куда глаза глядятъ. Еще одно сравиеніе. Въ каждомъ произведеніи любого писателя находится нѣскольюо строкъ, изъ которыхъ вдругъ съ необыкновенною яркостью и выразительностью выглянетъ собственное лицо ав- тора, такъ что строки эти, подчеркнутыя страст- ною искренностью явленія, стаінутъ для васъ симво- лическимъ ключомъ и къ произведенію и къ авто- ру . . . Въ «Деревнѣ» г. Бунина ключъ этотъ даеть слѣдующая сцена: «Внизу, у моста — кучка мужиковъ. А на- встрѣчу, на крутой размытой дорогѣ, бьется въ грязи, вытягивается вверхъ тройка худыхъ рабо- чихъ лошадей, запряженныхъ въ тарантасъ. Обо- рванный, но юрашвый батракъ — стройиый, блѣд- ный, съ красноватой бородкой, съ карими умными глазами — стоялъ возлѣ тройки, дергалъ вожжи и, надсаживаясь, кричалъ: «Н-но! Н-но!» А мужики съ гоготомъ и свистомъ подхватывали: «Тпру! Тпру!», и при каждомъ ихъ словѣ отчаянно прости- рала впередъ руки сидѣвшая въ тарантасѣ молодая женщина въ траурѣ, съ крупными слезами на длин- ныхъ рѣсницахъ, съ иіскаженньшъ отъ ужаса и бо-