b000001325

'ir Новый НАРОДЪ И ЕГО пъвцы. Родюновщина. 303 обло, озорно, огромно, стозѣшо и лаяй», но НИ ро- діоноескихъ панацѳй не пріемлетъ, ни своихъ пред- ложить не имѣетъ. — А не пюслатъ ли все къ чортовой матери, да не дернуть ли по горлу бритвой? - — Запомни, братъ. Запомни: наша съ тобой пѣсня спѣта. И никакія свЬчи насъ не спасутъ. Слышишь? Мы — Дуриовцы. Мы — ни Богу свѣ- ча, ни чорту кочерга. — > Поживи^ка у деревни, похлебай-ка сѣрыхъ щей, поноси худыхъ лаптей. — Нѣту во всемъ свѣтѣ голѣе насъ, да зато и нѣту охальнѣе на эту самую голь. — Линяетъ-съ. Все линяетъ-съ. — Не до леригіи намъ, свинъямъ! — Гуляетъ народъ. — Это съ какой радости? — Надѣется. — На что? — Извѣстно, на что ... На домового. — Вторую тыщу живемъ, губы растрепавши. На чорта воду возимъ. — Будь проклятъ дань рожденія моего въ этой трижды цроклятой сторонѣ! — Какой тамъ Господь у насъ! Какой Господь можетъ быть у Дениски, у Акиімки, у Меньшова, у Сѣраго, у меня? — Народъ! Сквѳрнословы, лгуны, да такіе без- стыжіе, что ни единая душа другъ другу не вѣритъ. Полагаю, что довольно, чтобы выяснить міросо- зерцаніе братьевъ Красавыхъ, изъ устъ которыхъ вырываются всѣ эти жгучіе истерическіе вопли. Кру- гомъ ползаетъ и стелется соівершѳнно та же жизнь- кошмаръ, что и въ деревнѣ г. Родіонова, и даже еще хуже, потоіму что г. Роідіоеову хоть кажется, что онъ знаетъ причину своего кошімара, Заучилъ онъ