b000001325

Новый НАРОДЪ и его п-ввцы. Родюновщина. 301 ствіе, изъ котораго родится, такъ овойственный г. Буиину, меланхолическій эстетизмъ. Г-нъ Бунинъ упаковалъ свои чемоданы и «началъ странствія безъ цѣли» по разнымъ экзотическимъ странамъ, сочи- няя о нихъ разньге экзотическіе стихи. Это была своего рода эстетическая эмиграція. Буря пронес- лась, г. Столыпинъ возвѣстилъ успокоеніе, началось воэрожденіе наукъ и искусствъ, г. Бунинъ былъ из- бранъ и зачѣмъ-то сѣлъ въ ту самую академію, от- куда былъ изшанъ, какъ политическій преступ- никъ, Максимъ Горькій и гдѣ отказались быть чле- нами А. П. Чеховъ и В. Г. Короленко. И, вотъ, на- конецъ: Родина-мать! Я дз г шою смирился, Любящимъ сьшомъ къ тебѣ возвратился ! Г-нъ Бунинъ опять въ «Деревнѣ» . . . Есть въ этой повѣсти такая язвительная страница: Изъ темныжъ раскрытыхъ оконъ, изъ-за желѣзныхъ сѣтокъ огь мухъ, гремѣль рояпь, покрываемый великолѣп- нымъ баритональнымъ теноромъ, затѣйливыми вокализами, совершенно не идущими ни къ вечеру, ни къ усадьбѣ. — Ишь, ишь! — насмѣшливо говорилъ Акимъ, на ходу прислушиваясь къ тенору. — Ишь, раздолѣвается, пузо его лопни. — Кто раздолѣвается? — снросилъ Кузьма. Мужичокъ поднялъ голову и пріостановился. — Да баггчукъ-то, — весело сказалъ онъ, сильно кар- тавя. — Говорятъ, семой годъ такъ-то! — Это какой же, — что собакъ гналъ? — Н-нѣтъ, другой... Да это еще что. Иной разъ какъ примется кричать: „Нонче ты, завтра я..." прямо бѣда-а! — Учится, вѣрно. — Хорошо ученье! Котда я прочелъ эту страницу, мнѣ живо пред- ставился въ символѣ этого барчука, покрывающаго