b000001325

292 Мутные дни. гополучія которыхъ желаетъ онъ деревню пороть и вѣшатъ, они-то — что за народъ? Конечно, уже — такая надежная «соль эемли», что ужъ къ нимъ-то скептикъ никакъ не можетъ придраться, будто — если грѣшна и темна, пьяна и преступна русская де- ревня, то не ея одной тутъ вина, но и на Староду- товъ почтенныхъ падаегь ея малая толика? Ока- эывается: нѣтъ. Къ сожалѣнію, приходится «кон- статировать фактъ», что интеллигентные типы «На- шего преступленія» весыиа плачевны и — чѣмъ больше котороіуіу-нибудь сочувствуетъ г. Родіоновъ, тѣмъ болѣе тиіпъ похожъ на фарисея, самодовольно благодарствующаго Господу Богу за то, что онъ не таковъ, какъ эти мытари. Деревию костять, какъ рѣчная полиція, но на себя оглянуться — а, ни-ни! Непогрѣшимы, какъ пагты. Ни одинъ изъ любим- цевъ г. Родіонова ие сказалъ о томъ народѣ, кото- рому эти. господа служатъ, за народныя деньги, на раэныхъ отвѣтственныхъ должностяхъ, обязанныхъ блюсти народную нравственность и здороеье, и од- ного теплаго, сердечнаго, участливо-внитательнаго слова; ни одинъ не явилъ себя въ сколькО'-нибудь душевномъ, человѣчномъ дѣйствіи; никто — не то что не положилъ души своей за «гибнущихъ» (см. въ предисловіи!) братьевъ своихъ, «о, просто таки, не можетъ похвалиться даже обыкновенною-то чи- новничѳскою добросовѣстностью. Служенія нѣтъ и слѣда, есть только служба, да и та скверная. Фельд- шерица въ земской больницѣ какой-то дикій и злоб- ный, невѣжественный звѣрь. Къ- этой госпожѣ, впрочемъ, и самъ г. Родіоновъ относится неодобри- тельно, не забывая, однаіко, оттѣнить намъ несо- мнѣнный источнмкъ ея порочности: у фельдшерицы мать «чернопятая» крестьянка, — ну, понятноі.чего