b000001325

266 Мутные дни. ную душу, а оптомъ, по всей совокупности: больно было фиэикѣ, психикѣ вдвое больнѣе. И, когда не- счастный, уиижеиныи народъ оглядывался поискать примѣтъ, которыя завеліи его въ непрошенную, не- жданную бѣду, ничего онъ ве ввдѣлъ вокругъ себя, кромѣ бураго сумрака да лѣшихъ рожъ ... И толь- ко одну свѣтлую точку показывала ему мутная даль: все та же «глава Печерская съ крестомъ», все то же 19 февраля, отікуда онъ вышелъ — пошелъ — шелъ-шелъ — да такъ никуда и не пришелъ! Вѣрно одно: эти пятьдесятъ лѣтъ выростили въ Россіи.силу, которая называется «городомъ», и вы- ростили ее за счетъ той самой деревни, которая, когда ей Филаіретъ приказывалъ: «осѢни себя крестиьшъ знамѳнемъ!» — вмѣсто того — блажен- но мечталъ о сѣнѣ. Городъ выросъ, забралъ силу и вздумалъ ее испробовать. Недовольный чере- пашьимъ шествіемъ россійскаго прогресса, городъ, къ концу XIX вѣка, забурлилъ, а въ 1905 году вскипѣлъ бурею. Вихри ея чуть было въ самомъ дѣлѣ не понесли отеч-ество наше на всѣхъ парахъ обгонять тридевятыя царства, не наши государства. Но . . . «а и стой ты, Васька, не попархивай! моло- дой глуздыръ, не полетывай!». Тутъ пренепріятно оправдалось любимое, но очень скучное изречѳніе старыхъ моаковскихъ славянофиловъ о древѣ, ему же надлежитъ быти кореніемъ крѣпку. Городское «древо свободьі» не нашло укрѣпы въ дфевенскомъ корнѣ, захилѣло безъ эемляного питанія и — «сру- били ивушку подъ самый корешокъ!». Семнадца- тое октября переодѣли въ третье іюня, а, чтобы ивушкѣ и впредь на соединеніе съ кориемъ разсчи- тывать было не повадно, послѣдній обгородили за- кономъ 9 ноября.