b000001325

258 Мутные дни. слѣдующую любопытную . . . «марселіьезу», вѣро- ятно: Ахъ, ты, слонъ, слонъ, слонъ, Хоботарь, Клыка Клыковичъ, Тромба Тромбовичъ, Тромбо-ве-ельскій ! Сверштъ этотъ подвигъ, — большене возвра- щался ' Степка въ Цѣлибѣево никогда: знать дни свои онъ упряталъ въ лѣса; быть можетъ, тамъ, на сѣвеірѣ, чериый, волосами обросшій схимникъ, въ кой вѣкъ выходящій на дорогу, и былъ прежній Степка, если Степку не скосила злая казацкая пу- ля, или если его, связаннаго, въ мѣшкѣ, висѣлица не вздернула къ небесамъ. За что злополучнаго Степку должны постигнуть такія напасти, — за банку вишневаго варенья? за слона-хоботаря? — Но Андрей Бѣлый умалчиваетъ. Имѣется въ ■«Серебряиомъ Голубѣ» и миістическій анархистъ. Но' это уже такой безгтросвѣтный и пошлый дуракъ, что за человѣка страшно. Прямо цирковый «рыжій» выведенъ на человѣческое по- смѣяніе. И имя-то г. Андрей Бѣлый нарекъ ему ду- рацкое: Чухоліка. — Какая Чухолка?. . Очень остроумно! Генералъ Чижиковъ будетъ смѣяться: — ■ Остгякъ, остгяікЪі ужасный автогъ ост- гякъ! Я былъ бы не правъ, если бы забылъ упомянуть въ отчетѣ о «Серебряиомъ Голубѣ» еще одно дѣй- ствующее лицо,' — быть мож^етъ, самое символиче- ское во всей повѣсти. Это — мужикъ Аидронъ, который время отъ времеви проѣзжаетъ по театш дѣйствія, при чемъ телѣга его дребезжитъ — «дыа- дыр-ды» . . . Соображая извѣстное присловіе н^-