b000001325

248 Мутные дни. дробь — и вдрувъ: въ дальнемъ углу церкви заколыхался красный, бѣлыми яблоками, платокъ надъ красной ситцевой баской; упорно ііосмотрѣла на него какая-то баба; и уже онъ хотѣлъ сказать про себя: „Ай, баба", крякнуть и пріо- саниться, чтобы тутъ же, забывъ все, начать класть поклоны Царицѣ Небесной, но... не крякнулъ, не пріосанился; и вовсе не положилъ поклона. Не сдается ли вамъ, что вы уже читали ее, сцену эту, въ такомъ, примѣрно, варіантѣ: «А пойдетъ ли, бывало, Солоха, въ праздникъ, въ церковь, надѣвши яркую плахту съ китайчатою запаскою, а сверхъ ея синюю юбку, на которой сза- ди нашиты были золотые усы, и станетъ прямо близъ праваго крылоса, то дьякъ уже, вѣрно, за- кашливался и прищуривалъ невольно въ ту сторону глаза: голова гладилъ усы, заматывалъ за ухо осе- ледецъ и говорилъ стоявшему близъ него сосѣду: «Эхъ, добрая баба!! чортъ-баба!». Увидалъ Даръяльскій «ай-да-бабу». Увидалъ и — «души его задросила рябая баба». Такъ и обомлѣлъ онъ отъ великолѣпій ея все- совершеннаго безобразія. Бросилъ невѣсту, кра- савицу дѣвушку, образованную и богатую барыш- ню, умницу Катю, запилъ, опростился, поступилъ въ подмастерья къ столяру, хозяину бабы Матрены, пророіку «голубей» и магнетизеру замѣчательнѣй- шему. А «голуби» принялись Дарьяльскаго тріени- роштъ, какъ . . . будущаго производителя нѣкоего таинственнаго существа, въ которомъ долженъ во- человѣчиться духъ, нисходящій на ихъ радѣнія «въ видѣ холубияѣ» (это и естъ «Серебряный Голубь»). Когда Матрена забереміенѣетъ отъ Дарьяльскаго, то «воспослѣдуетъ духа рожденіе, восхолубленіе да аслабажденье хрѳстьянска люда». Но Дарь- яльскій, очевидно, слишкомъ много силъ оста-