b000001325

Новыи НАРОДЪ И ЕГО пъвцы. Андрей БѣЛЫЙ. 245 съ изображеніемъ фигоіваго листа на оберткѣ . . .» и т. д., и т. д. Уэнаемъ огь г. Андрея Бѣлаго, что Дарьяльскій изучалъ сперва Маркса, Лассаля, Кон- та, а потомъ Беме, Экхарта, Сведенборга, а затѣмъ единоеремѳнно богомольствовалъ въ Дивѣевѣ и Оптинѣ и погружался въ языческую старіину съ Ти- булломъ и Флаккомъ. Слсвомъ, оберъ-интелли- гентъ и аірхи-барченокъ чистѣйшей воды: десять лѣтъ назадъ — декадѳнтъ, три-четыре года на- задъ — порнографъ, сейчасъ — не то кающійся по «Вѣхамъ», не то гогочущій нутрянымъ смѣхомъ «Кривого Зеркала», алкоголикъ по призванію и по- ловой неврастеникъ. Въ фигурѣ Дарьяльскаго чуется у г. Андрея Бѣ- лаго боль надрыва, дорого автору стоящаго. Злоб- ныя издѣвки, которыми онъ осыпаетъ этого «эсте- тическаго хама», то и дѣло срьгваются въ субъек- тивныя рыданія. Нелегко должны были даться г. Андрею Бѣлому, хотя бы такія покаянныя, стро- ки — проклятіе цѣлому поколѣнію молодыхъ ста- риіковъ, ни за что, ии про что исказившихъ оебя въ непрерывиомъ самовлюбленномъ измышленіи, какъ имъ вяще изломиться: Для многихъ Дарьяльскій былъ помѣсью запаховъ си- вухи, мускуса и крови ... съ не болѣе, не менѣе, какъ нѣж- ной лилеей, а эти многіе напоминали ему ни для чего не- годную ветошь. — Ахъ, шельма эдакая ! — сказала про него утонувшая въ кружевѣ барыня, готовая съ кѣмъ угодно что угодно продѣлать въ любой часъ ночи и дня. Начнемъ со словъ; слова Дарьяльскаго въ людскихъ отдавались ушахъ что ни на есть ненужнымъ ломаньемъ, рисовкой, а, главное, ломаньемъ вовсе неумнымъ и особенно выводилъ изъ себя смѣшокъ моего героя ' — еще болѣе чѣмъ выламыванье изъ сібя простака, потому, что простакъ, въ немъ уживался съ уму непостижимой простотою, глухотою и