b000001325

Новый НАРОДЪ И ЕГО ПѢВЦЫ. Андрей Бѣлый. 241 рящими общимъ руоскимъ языкомъ, потому что и весь-то смыслъ этой потрясающей вещи: смотрите! передъ вами, въ XIX вѣкѣ, люди, братья, русскіе — и дикари! настолько дикари, что даже и языкъ-то у нихъ застрялъ гдѣ-то на полпути отъ гориллы къ человѣку. Народническая манфа печатной звуко- подражательности выросла по сосѣдству съ общимъ зтнографическимъ изслѣдованіемъ русскаго міра во второй половинѣ пятидесятыхъ и въ началѣ шестк- десятыхъ годовъ. Въ вѣкѣ, когда по Руси побрели «калики перехожіе», какъ нарисовала ихъ въ кар- рикатурѣ насмѣшливо-сочувственная «Искра»: Ма- ксимовъ, Левитовъ, Слѣпцовъ, Якушкинъ, Юзовъ и др. Когда Павелъ Якушкинъ записьшалъ псков- скія пѣсни съ правописаніемъ: Литела пава чиризъ три двора, Уранила пава три пира , . . Во-вторыхъ, народники сами отлично понимали, что пріемъ этотъ — ■ въ основаніи своемъ — все- таки, фальшивый, и пользовались имъ лишь какъ неизбѣжнымъ зломъ своего литературнаго вѣка. Чѣмъ шире и крѣпче рось великій талантъ Глѣба Успенскаго, тѣмъ рѣже и рѣже прибѣгалъ онъ, ради юмористическихъ цѣлей, къ косноязычной орѳо- графіи случайныхъ говоровъ. Сравните-ка въ этомъ отношеніи «Нравы Растеряевой улицы», ко- торыми начинается первый томъ сочиненій Глѣба Успенскаго, и «Вольныхъ Казаковъ», которыми онъ кончается. Это не было главньшъ и опредѣляю- щимъ въ письмѣ народниковъ, хотя иные пародисты и цѣплялись къ этому, какъ къ главному и опредѣ- ляющему. А тѣ изъ нихъ, въ комъ о«о было глав- ньшъ и опредѣляющимъ, либо очень быстро сошли A. B. Амфитеатровъ. XV. 16