b000001325

■ 238 Мутные дни. туры не всѣ справлялись съ нею безупречно. Но ее можно обратить и въ чрезвычайно легкую. Сто- итъ только истолковать правило въ томъ смыслѣ, чго оно имѣетъ въ виду не внутренній строй, духъ и содержаніе языка, а внѣшнія его примѣты: ак- центъ, заиканіе, картавость, шепелявый говоръ, бканіе, зюзюканіе и т. д. Въ большомъ количе- ствѣ, это — переносъ на бумагу устнаго творчества Горбунова, Павла Вейнберга, Аядреева-Бурлака и прочихъ знаменитыхъ и ходовыхъ разсказчиковъ изъ народнаго быта, еврейскаго, армянскаго, фин- скаго, греческаго и т. д. Серьезные художники- писатели избѣгаютъ этого утомительнаго пріема. Левъ Николаеичъ Толстой въ послѣдующихъ изда- ніяхъ «Войны и Мира» вычеркнулъ картавость Васьки Денисова, въ первомъ изданіи растянутую по всему роману. Чеховъ, рядомъ съ Толстымъ величайшій мастеръ искусства облечь каждое дѣ№- ствующее лицо въ обособленную рѣчь, всегда лишь предупреждаетъ о свойствахъ его говора (какъ и Толстой теперь въ случаѣ Васьки Денисова), а за- тѣмъ слова его передаются въ обычной орѳографіи; читателю предоставляется помнить и воображать акцентъ, тонъ, голосъ дѣйствующаго лица по силѣ общаго рисунка, по глубинѣ общаго впечатлѣнія отъ предложшнаго типа. Ремарки, характеризую- щія героевъ «Ревизора», незримо сопровождаютъ ихъ все время, покуда вы читаете комедію. Но представьте себѣ ремарки Гоголя перенесенными въ печатный текстъ: и зубъ со свистомъ, и басъ Ляп- кина-Тяпкина «съ продолговатой растяжкой, хри- помъ и сапомъ, какъ стаіриніные часы, которые пре- жде щипятъ, а потомъ уже бьютъ», Теперь эти ремарки стали выполнять на сценѣ, — и то, гово-