b000001325

тгшш&^ттШ 232 Мутные дни. разск.азчиковъ, думающихъ смѣшить анекдотомъ, не замѣчая, что смѣшны-то не анекдоты ихъ, но сами они смѣшны. Если еще авторъ-подражателъ наивенъ, свѣжъ и подцѣлываетъ Гоголя безъ созна- тельнаго умысла, просто по первобытной начитан- ности, то это добродушіе «начинающаго», невѣдѣ- ніе, что творитъ, иногда спасаетъ его. Таковъ, на- примѣръ, ■Левитовъ — въ дебютной своей «Сель- ской ярмаркѣ», вылупившейся изъ «Повѣсти о ка- питанѣ Копейкинѣ» , какъ цыпленокъ изъ яйца. «Сельская ярмарка» груба и вульгарна, но — такъ сказать, вульгарна по добросовѣстному убѣжденію обожателя, и эта добросовѣстность извинительно выручаетъ ея слабыя мѣста и оттѣняетъ ими силь- ныя, въ которыхъ, сквозь корку рабскаго подража- нія, уже прорывается самостоятельныи авторскій талантъ. Но Андрей Бѣлый — не темный, полу- образованный, пьяный семинаристъ, какъ Левитовъ: это — начитанный интеллигентъ, изучившій сотни пиСателей и тысячи книгъ, пишущій о законахъ ли- тературнаго языка и самъ ихъ дающій. Ужъ имѳн- но — «Тетюрь всѣ законы пишутъ, мой Андрюша тоже цѣлый волюнъ законовъ написалъ!» какъ жа- луется въ «Войнѣ и Мирѣ» старый князь Болкон- скій. Въ статьяхъ своего «Символизма» г. Андрей Бѣлый отнюдь не Моцартъ какой-нибудь, «гуляка праздный», но ученый, механически ученый Салье- ри: разсѣкаетъ поэзію какъ трупъ и, мы ввдѣли, буквально алгеброй повѣряетъ ея гармонію. Это уже не безсознательный подражатель, котораго стихійно потянулъ за собою авторитетъ громаднаго таланта, — это нарочный, типическій стилизаторъ. И, въ этомъ напрасномъ качествѣ, долженъ онъ раздѣлить роковую судьбу едва ли не всѣхъ рус-