b000001325

Новый НАРОДЪ И ЕГО ПѢВЦЫ. Андрей Бѣлый. 225 Повторяю: оно 1 не неожиданно, и рано или поздно должно было что-ниібудь въ этомъ родѣ случиться. Въ простофильство, такъ въ простофильство, въ поля, такъ въ поля! Но — опять въ томъ-то и дѣло, что — рано или поедно. И боюсь, что случилось не рано, а поздно, и даже очѳнь поздно. Читая «Серебрянаго Голубя», я припоминалъ «симфоніи» и не могъ не замѣтить громадной эво~ люціи, совершенной г. Андреемъ Бѣлымъ не только въ идейной области, — пережилъ ее въ немъ и ху- дожникъ, и, къ сожалѣнію, тяжело, трудно, не безъ уроновъ и не къ выгодѣ своей пережилъ. Таланть г. Андрея Бѣлаго утратилъ главное достоинство первыхъ трудовъ его: свѣжесть, самобытное, яркое «я», которое кричало, какъ шальное, кувыркалось, орыгало, голосило хриплымъ басомъ, запускало въ небеса а-на-на-сомъ, — < совершало тысячи дико- стей, нелѣпостей, но — отъ полноты души и чис- таго сердца, а потому, въ неуклюжей и брыкливой искренности своей было интересно, иногда увлека- тельно, часто симпатично. Въ «Серебряномъ Го- лубѣ» авторское «я» стертое, больное, пришиблен- ное, съ вывихнутою ногою и — потому — почти никогда не самостоятельное: либо ковыляетъ на теоретическихъ костыляхъ, либо ведеть его, подъ бѣлыя ручки, какой-нибудь сторонній авторъ-по- водырь. Идетъ г. Андрей Бѣлый, задыхается, спо- тыкается, а дѣлаетъ видъ, будто пляшетъ и — мо- лодецъ молодцомъ. Основныя черты вывихнутаго дарованія сохрани- лись, но пропорціи ихъ перемѣстились — и не въ пользу таланта. Въ лукавствѣ «систематическаго безумія» погасло много безумія и прибавилось ужъ черезчуръ много системы. Способность симуляці!' A. В. Амфатеатровъ. XV. 15