b000001325

224 Мутные дни. чего въ простомъ томъ словѣ и нѣтъ; словъ тѣхъ не зна- ютъ и вовсе тѣ, что живутъ въ городахъ, придавленные камнями: тѣ, какъ пріѣдутъ въ деревню, видятъ передъ собой грязь, мракъ соломы кучу да изъ соломы грязнаго мужика угрюмо насупленное лицо; а что то не мужикъ, a втайнѣ благовѣтствуй Кудйяровъ столяръ, — имъ и во- вѣкъ не понять, не узнать; они видятъ передъ собой грязь, мракъ, соломы кучу да изъ соломы бабью глупую бол- товню; а что то краля Матрена Семеновна съ устами сахар- ными, съ медовой сладостью поцѣлуевъ, — все то отъ нихъ скрыто. Люди диковиннаго молчанія и крѣпкихъ смоль- ныхъ словъ — великая надежда г. Андрея Бѣлаго: они все приберутъ и вычистятъ на Руси, что насорилъ «дачникъ» Максима Горькаго. Тамъ — въ простофильствѣ, въ пріютахъ «несказанныхъ словъ» — сойдутся всѣ мечущіяся идеи нынѣшней Руси. Вспомнилъ Дарьяльскій свое былое: и Москву, и чо- порныя собранія модничающихъ дамъ и дамскихъ угодни- ковъ — поэтовъ; вспомнилъ ихъ галстуки, запонки, шарфы, булавки, вывозные, французскіе и весь модный лоскъ по- слѣднихъ идей; одна такая дѣвица пожимала плечиками, когда рѣчь шла о Руси: послѣ же пѣшкомъ удрала на бо- гомолье въ Саратовъ; похохатывалъ соціалъ-демократъ надъ суевѣрьемъ народа; а чѣмъ кончилъ? Взялъ да и ѣжалъ изъ партіи, появился среди сѣверовосточныхъ хлы- товъ. Одинъ декадентъ черной бумагой свою оклеивалъ ѵомнату, все чудилъ да чудилъ; послѣ же взялъ да и -инулъ на много лѣть; онъ объявился потомъ полевымъ с ранникомъ. Такъ какъ нѣчто подобиое симъ метаморфо- замъ пережилъ въ писательствѣ своемъ и г. Андрей Бѣлый, вчерашній тодернистъ изъ модернистовъ, a нынѣ авторъ «Серебрянаго Голубя», то мы имѣемъ право считать эти краснорѣчивыя тирады его напи- санными pro domo sua. Что же? Въ чась добрый.