b000001325

216 Мутные дни уйму и обрѣлъ великое книжничество. Но книга уже не расцвѣтаетъ въ немъ радостнытъ цвѣткомъ образной мысли, какъ въ старые годы, когда мере- щился ему призракъ Владимира Соловьева, бѣгаю- щій ^по московскимъ крышамъ. Нынѣ она тяиетъ г. Андрея Бѣлаго къ повелительности теоретиче- скихъ программъ и къ законодательству обобща- ющихъ формулъ. Насвдѣлся онъ на Сіонѣ-то ли- тературномъ, наслушался глаголовъ, и горитъ въ немъ душа — пора ему свои собственныя скрижали начертатъ для Израиля. Несомнѣнно, что крупный талантъ, образованіе и «искренностъ въ моментѣ», свойствеиныя г. Андрею Бѣлому, являются оерьезны- ми данными въ пользу его кандидатуры на роль эстетическаго Моисея. Но вмѣстѣ съ тѣмъ г. Андрей Бѣлый — въ полномъ смыслѣ слова, «тѣнь прочтенной книги», какъ об- молвился угрюмьшъ образомъ въ одномъ уныломъ стихотвореніи своемъ К. Бальмонтъ. Къ форму- ламъ г. Андрея Бѣлаго тянеть, но нѣтъ въ мягкой натурѣ его устоичивости', которая вынашиваетъ стальную прочность формулъ, и потому насочинилъ онъ ихъ много, а на скрижали зарубить не успѣлъ ни одной. Потому что, едва родитъ онъ то, что ему кажется формулой, какъ уже новая книга да- етъ ему новыя сомнѣнія, и, глядишь, новорожден- ная формула то летитъ въ корзину, и предшество- вавшія собственныя статьи свои авторъ долженъ оговаривать, что помѣщаетъ ихъ лишь «какъ об- разчиюи условнаго, психологически любопытпнаго, обоснованія» («Критицизмъ и Символизмъ») . То ѳсть «другъ мой! удавляйся, ho не подражай!», какъ совѣтовалъ сыну своему Кузьма Прутковъ, един- ственный, если не считать Григарія Сковороды, йа-*^,.