b000001325

204 Мутные дни. въ ужасъ оть рѣчей Бакунина съ товарищиіми и от- кръіто заявляли, что возможностямъ такой рѣши- тельной демократизаціи государственныхъ шлъ, та^ кого глубокаго соціальиаго переворота они предпо- чтутъ даже сохраненіе «забраннаго края» in statu quo, со всѣми прелестями исключительныхъ поло- женій и самодурствующихъ сатрапоівъ. Послѣдніе приложили съ тѣхъ поръ много усилій, чтобы дока- зать, что хуже ихъ для страны уже ничего быть не можетъ. Но, тѣмъ не менѣе, несомнѣнно, что ужасъ и ненавистъ къ возможностямъ краснаго дви- женія живы въ значительной и наиболѣе вліятель- ной на общественный механизмъ, такъ какъ сытой и образованной, части польскаго шляхетства и обывательства. Бѣлая революція націонализма и красная революція соціализма могутъ идти въ но- гу лишь какъ два врага, закованные третьимъ въ общіе кандалы, и только до тѣхъ поръ, пока не сло- маютъ кандальнаго прута. А тогда о«ѣ посчита- ются между собою, и — ■ кто же сомиѣвается, что — какъ поетъ соціалистическій гиімнъ — Будетъ судный день расплаты, Когда судьями будемъ мы? Бѣлая революція хорошо понимала неизбѣж- ность этого исхода еще въ 1863 году. Настолько хорошо, что, посчитавъ свои козыри, она тогда бросила карты далеко не проіиграннаго повстанія. Не Хрулевы и не Муравьевы задавили польскую ре- волюцію и не измѣна Наполеона III подрѣзала ея силы. Она опустила оружіе потому, что шумомъ своимъ разбудила неожиданнаго богатыря: ,на- родъ, — а революціонизировать его не сумѣла и не посмѣла. Чародѣй испугался духа, им.ъ вызваннаго,