b000001325

194 Мутные дни. политику государственной религіи, господствующей національности, государственнаго языка. Въ числѣ немногихъ людей, намѣренно или слу- чайно оказавшихъ доброе вліяніе на мою литера- турную и политическую эволюцію, я всегда съ бла- годарностью вспомиінаю имя Болеслава Жуковска- го, — теперь, кажется, члена Государственной Ду- мы. Именно онъ убѣдилъ меня оставить преступ- ную и легкомысленную манеру нашу судить о Польшѣ въ газетномъ и книжномъ отвлеченіи, сквозь призму мюсковскаго панславизма девяно- стыхъ годовъ, и, отказавшись отъ довѣрія и къ правой, и къ лѣвой, вывѣдать самому этотъ зло- получный театръ спора «славлнъ между собою» и описать его съ безпри-страстіемъ лѣтописца. Это- го, второго мнѣ не удалось сдѣлать, потому что — послѣ первыхъ же моихъ корреспонденцій — газе- та, въ которой я тогда работалъ, отказалась печа- тать мои впечатлѣнія, какъ идущія въ разрѣзъ съ ея націоналистическою тенденціей. И я остался въ польскомъ вопросѣ — ■ съ открытьши глазами, но съ завязаннымъ ртомъ. Положеніе это, не особен- но пріятное и веселое, длилось для меня и въ по- койной «Россіи», гдѣ говорить о Польшѣ значило ставитъ на карту существованіе гаЗіеты: вѣдь нашъ радикализмъ сидѣлъ на сазоновской цѣпи, за кото- рую главное управленіе по дѣламъ печати преболь- но дергало насъ всякій разъ, что мы «дерзада» . . . Пресса въ то время жила въ крѣпостномъ рабствѣ у цензуры, съ управляющими и бурмистрами изъ бла- гонадежныхъ отвѣтственныхъ редакторовъ. A тамъ — Сибирь, а тамъ — эмиграція . . . Русскіе органы, въ которыхъ я, за это время, участвовалъ, не принимали моихъ «лѣвыхъ» взглядовъ на окра-