b000001325

Издллй. „Морская Бол-ьзнь". 183 стите, весь этотъ предметъ слишкомъ щекотливъ, чтобы договориться о немъ до конца на столбцахъ общей печати. Любой слѣдователь или адвокатъ по уголовнымъ дѣламъ скажутъ вамъ, что тѣмъ-то дѣла о насиліяхъ противъ женской чести и выдѣ- ляются въ категорію преступленій сомнительныхъ, требующихъ особо внимательнаго разслѣдованія, что во многихъ изъ нихъ несомнѢнно наблюдается моментъ, когда пшхологическій моментъ само- защитной борьбы исчезаетъ въ физіологическомъ моментѣ пробудившагося инстинкта. Казалось бы, прекращеніе борьбы и соучастіе жертвы въ насла- жденіи уничтожаютъ понятіе насилія? Однако, ни одинъ опытный юристъ не затруднится квалифици- ровать подобное преступленіе именно насиліемъ, упорству котораго лишь удалось обезсилить свою жертву и потрясти ея нервную систему до невоз- можности сопротивленія, совершенно такъ же, какъ достигаются подобные результаты чрезъ одурмане- ніе виномъ, гашишемъ, настоемъ шпанскихъ му- шекъ и т. д. И мало ли какими не только физіоло- гическими, но даже анатомическими подробностями всякія зти «морскія болѣзни» могутъ осложняться. Что касается холода, который невольно легъ между мужемъ и невинно прегрѣшившею женою и заставилъ ихъ разойтись, несмотря на то, что су- пруги не перестали ни быть, ни считать другъ друга прекрасными людьми, тутъ Купринъ, къ сожалѣнію, совершенно правъ. Говорю: къ сожалѣнію, — по- тому что онъ ограничился холоднымъ и покорнымъ признаніемъ факта, противъ котораго хотѣлось бы слышать изъ устъ художника протестъ яркій и убѣ- дительный. Многія тысячелѣтія мужевластнаго об~ щественнаго устройства, едва дрогнувшаго за два