b000001325

174 Мутные дни. ность сознательнои лжи человѣка предъ самимъ собою. Печоринъ, при всемъ ужасѣ холодной пу- стоты, разлитой въ существѣ его, трагически стиль- ная натура въ высшей степени хорошаго тона, по- тому что онъ глубоко правдивъ. Ему нѣтъ надоб- ности изобрѣтать для себя романтическія слова и позы. Ихъ родитъ самая природа его такъ же есте- ственно и просто, какъ орхидея вырабатываетъ свой вычурный цвѣтокъ. Поэтоіму Печоринъ — настоящій человѣкъ фатума и типъ глубоко траги- ческій, даже въ пустыхъ и ничтожныхъ обстоятѳль- ствахъ празднои свѣтской жизни, какъ показалъ наімъ его Лермоінтовъ. Комическое можетъ во- рваться въ этотъ тиіпъ, но — не извнѣ. Печоринъ не позволитъ никому друготу сдѣлать его смѣ-ш- нымъ. Если хотятъ замѣшать его въ водевиль, то водевилЬ роковымъ образомъ, іѵгеханически, самъ собою, превращается въ трагедію. Комнческое въ печоринствѣ начинается изнутри, — когда прикк- нуться орхидеей желаетъ картофельный цвѣтокъ, когда сойти за Печорина старается Тамаринъ, m-r Батмановъ, когда норовитъ имъ вырядиться Иванъ Александровичъ Хліестаковъ или — увы! ■ — Жоржъ изъ «Коня Блѣднаго». Потому что, въ гфѳнцѢ концовъ, Жоржъ — Хлестакову, если не родной братъ, то двоюродной. Только — тридцать тысячъ курьѳровъ, которые нѣкогда скакали къ Хле- стакову съ приглашеніемъ управлять департамен- томъ, нынѣ пересѣли на «блѣдныхъ коней», чтобы скакать къ Жоржу, съ трогательною мольбою: — Георгій Александровичъ! Пожалуйте упра- влять революціей! A — затѣмъ ■ — все по порядку, уже прямо и ііѣликомъ изъ «Ревизора»: