b000001325

170 Мутные дни. чайно прикосновеннымъ къ политическому убій- ству. Потому что элементы послѣдняго рождаются не изъ факта, но изъ мотивовъ факта. Когда, по порученію короля Филлиппа II, наемный солдатъ стрѣляетъ въ маркиза Позу, это убійство — без- спорно политическое. Но политическій убійца въ немъ — король Фиілиппъ II, а не стрѣлявшій сол- датъ. Этотъ послѣдній, выіражаясь слоівами г. Роп- шина, только — ■ «мастеръ краснаго цеха», то есть, собствѳнно говоря, палачъ. Что человѣкъ, сознавъ въ себѣ авантюриста и палача, можетъ почувствовать къ себѣ глубочай- шее отвращеніе, это вполнѣ понятно. Крикъ Жор- жа: «Не хочу быть мастеромъ краснаго цеха!» — • крикъ естественнаго чувства. Самоубійство его было бы правдиво и глубоко поучительно, если бы оно вытекало изъ покаяннаго сознанія, что онъ ни- когда не былъ убѣжденнымъ борцомъ за свободу, но просто примазался къ борьбѣ этой по страсти къ приключеніямъ и, въ спортѣ эффектной жесто- кости, забавлялъ себя убійствами, покуда не выра- ботался въ «мастеріа краснаго цеха». Но вѣдь ни покаяннаго, ни даже сожалительнаго момента на всемъ протяженіи «Коня Блѣднаго» не обнаружи- лось. Напротивъ, съ первой страницы до послѣд- ней, Жоржъ — сплошная надменность, надутая хва- стливымъ самолюбованіемъ. , На товарищей сво- ихъ — Ваню, Генриха, Эрну, Федора, Андрея Пе- тровича — онъ смотритъ сверху внизъ, хотя, въ глазахъ читателя, каждый изъ нихъ неизмѣриімо выше этого великолѣпнаго Жоржа. Потому что всѣ они — люди большой общественной идеи, на жертвенниікахъ которой просто и привычно сожи- гаютъ не только свои личныя хотѣнія, но и высшее