b000001325

162 Мутные дни. кою своею, наивная и непредумышленная искрен- ность. По только что приведенной выдержкѣ легко видЪть, что въ безтактмостяхъ такого рода г. Сер- гѣевъ-Ценскій плаваетъ, какъ рыба въ водѣ, .даже ихъ не замѣчая. И часто, часто такъ на страни- цахъ «Бабаева». Намыслитъ авторъ, по плану, ока- тить читателя потокомъ сложно расчитанныхъ и ловко подобранныхъ впіечатлѣній и думаетъ: вотъ- то ошпарю кіипяткомъ! Глядь, — анъ, читателя, наоборотъ, коробитъ отъ холода: пламенныя сло- ва застыли въ морозѣ художественнаго безучастія- Да такъ круто застыли, что ужъ лучше бы ихъ не начинать, а то — людей неловко. Какъ въ* старой сказкѣ: надо бы пожелатъ — «канунъ да ладанъ», а языкъ сболтнулъ — «носить вамъ не переносить, таскать вамъ не перетаскать». Развѣ можно вѣ- рить въ сѳрьезность и искренность чувства, кото- рое въ минуту стихійнаго ужаса подыскиваетъ ли- тературныя созвучія къ треску череповъ? A то вотъ еще: ' — Сердце услышали ногти пальцевъ. Но мысли ковали сѣть изъ каленаго желѣза. Это — самоанализъ убійцы надъ прахомъ жер- твы. Весьма краснорѣчиво, цо, по-моему, въ концѣ пышной фраэы не достаетъ повелительнаго воскли- цанія: — Кромѣ! Помните «Три года» А. П. Чехова и, въ нихъ, Ивана Васильевича Початкина, который «обыкно- веніныя слова употреблялъ не въ томъ значеніи, ка- кое они имѣютъ»? А въ поясненіе — «протягивалъ впередъ руку и произносилъ: — Кромѣ! . . И уди- вительнѣе всего было то, что его отлично понима- ли» . . . Увы! Въ дебряхъ «Бабаева» потребность *