b000001325

Издали. Ѳ. Н. Плевако. 145 когда хотѣлъ, даже и для мнѣній, которьшъ онъ гораздо меньше вѣрилъ, и которыя гораздо меньше были ему нужны. Онѣ плохи безразличною пусто- тою, вокругъ которой крутится словоизвитіе. Пле- вако было просто «нечего сказать». И, въ усиліяхъ спрятать пустоту подъ маску многозначительности, разражался онъ адвокатскими заключеніями, гром- кими и эффектными въ ухѣ, но поразительно ни- чтожными на бумагѣ, точно въ «сценической» пьесѣ уходъ актера «на хлопки»: Драгоцѣннѣйшій краеугольный камень нашей граждан- ственности и предметъ любви безмѣрной, нашъ манифестъ 17 октября, могучій камень: стучитесь! Милліардами искръ отвѣтилъ онъ влмъ,. искръ, свѣтящихся, грѣющихъ и уни- чтожающихъ то, что худо, веселящихъ и радующихъ тѣхъ, кто любитъ его, вѣритъ въ него и вмѣстѣ съ тѣмъ вѣ- ритъ въ свое будущее. Въ судебныхъ рѣчахъ Ѳ. Н. Плевако этотъ не- достатокъ никогда не слышенъ. Повѣренный част- ныхъ интересовъ — защитникъ или обвинитель, онъ опирался, какъ на каменную стѣну, на конкрет- ный матеріалъ, которьшъ распоряжался, поистинѣ, съ волшебнымъ мастерствомъ, какъ юристъ, какъ поэтъ,какъ психологъ. Ивыростали изъ этой трой- ственности: ораторъ-гигантъ, рѣчь-пламя, слово- молнія, которое уничтожало противную сторону и потрясало и разбивало силою своею не только слу- шателей, но и, прежде всѣхъ, самого вдохновеннаго ритора.' «Самъ плачетъ, а мы всѣ рыдаемъ» — этотъ ироническій стихъ могъ бы послужить со- всѣмъ не ироническимъ эпиграфомъ къ собранію рѣчей Плевако. И плакалъ онъ тогда не по-актер- ски, не притворно, не показной чувствительиостм ради, не «для присяжныхъ», но совершенно — ■ въ A. В. Амфитеатровъ. XV. 10