b000001325

Издали. Ѳ. Н. Плевако. 141 нельзя сказать, чтобы «неприананный геній»: кто избалованъ былъ любовью, вниманіемъ и потвор- ствомъ широкой русской публики больше, чѣмъ Ѳ. Н. Плевако? Развѣ воть теперь тезка его, Ѳ. И. Шаляпинъ! Но «геній слова» прюшелъ въ мірѣ какъ- то.безъ прикладныхъ результатовъ — «минисгромъ безъ портфеля». И, такъі какъ онъ ушелъ, а порт- фели жизни всѣ остались цѣлы, то скоро насущная забота о нихъ безжалостно затерла память о немъ — и стала она увядать, нужная лишь тѣсному кружку любящихъ родныхъ и благодарныхъ лич- ныхъ друзей. Усиліе, сдѣланное кружкомъ этимъ къ увѣковѣченію дорогой для нихъ памяти, благо- родно, но врядъ ли'поведетъ къ желаннымъ резуль- татамъ. Рѣчи Ѳ. Н. Плевако, печатными буквами на бумагѣ, похожи на его изустную рѣчь не болѣе, чѣмъ скелетъ рахитика на стремительный торсъ и огненный ликъ Аполлона Бельведерскаго. Почти сорокъ лѣтъ повторялся о Плевако одинъ и тотъ же судъ общества: какой могучій народный трибунъ пропадаетъ въ этомъ талантливѣйшемъ адвокатѣ! Актъ 17 октября 1905 года удовле- творилъ желанію общества: талантливыи адвокатъ получилъ возможность и, вскорѣ, призваніе явиться трибуномъ. Но — что' же? Какъ только Плевако одѣлся въ эту новую роль, тотъ же общвственный судъ немедленно завздыхалъ — • и, надо сознаться, вполнѣ основательно : — Какой великолѣпный адвокатъ напрасно угасъ въ этомъ плохомъ трибунѣ! Почти годъ стоялъ Плевако на посту народнаго представителя — и не осталось отъ «генія слова», за этотъ періодъ его жизни, ни одного памятнаго иова. Напротивъ, — словно на смѣхъ, — остались,