b000001325

Издали. „Все РАВНО". 125 редь, тѣло остается тѣломъ. И, въ условіяхъ ко- гда «все равно», даже самые суровые и строгіе пу- ристы, махнувъ рукою, разрѣшаютъ этому бѣдно- му, обреченному тѣлу грѣхи удовольствій и насла- жденій, на которыя не то что посягать, даже тайно вожделѣть ихъ оно не смѣло, покуда было еще не все равно. Это — предсмертное торжество чув- ственности, не нуждающейся болѣе въ маскѣ куль- турныхъ условностей, — эпиталама свальнаго грѣха наканунѣ погребальной неніи. Человѣкъ вдругъ догадывается, что онъ — лишь подвижной кусокъ мяіса, и что короткій срокъ, который осталось ему жить и сознавать себя, можетъ быть прія- тенъ ему лишь посгольку, поскольку ему удастся пстаться въ эти послѣдніе часы только подвиж- нымъ кускомъ мяса, самодовлѣющимъ и иммораль- нымъ. Чѣмъ больше я вчитываюсь въ доходящія ко мнѣ новинки русской изящной литературы, тѣмъ больше чувствую себя въ Консьержери Эрнеста Ре- нана или въ Болоньѣ Артура Шнитцлера — і нака- нунѣ приступа Чезаре Борджіа, который — «все равно» — не пощадитъ ни старика, ни женщины, ни дѣвушки, ни младенца. Глубокое безразличіе ко всему, кромѣ тѣла, которое чувствуетъ себя въ роковой опасности, — отчаянное отсутствіе любо- пытства ко всему, кромѣ неизвѣданныхъ тайнъ по- ла, которыя не сегодня — завтра безвозвратно по- гаситъ смерть, а потому такъ сладострастно-спѣш- но, такъ судорожно необходимо надуматься о нихъ,*" наговориться и начувствоваться, покуда кровь еще обращается въ тѣлѣ и спинной мозгъ не застылъ въ бѣлую палку мертвой резины. Юноша, замѣшанный въ политическое дѣло.