b000001325

118 Мутные дни. Затѣмъ же вскорѣ и пачти единовременно оба пе- рестали орать, ибо — одинъ въ проруби, другой въ котлѣ — отдали Богу душу. Тогда Иванъ Василье- вичъ поковырялъ облѣзлыя тѣла ихъ знаменитымъ своимъ посохомъ съ желѣзнымъ наконечникомъ и сказалъ, обращаясь къ прочимъ эемскимъ боярамъ: — Сіе да послужитъ каждому урокомъ — не испытыв^ть естества спорами человѣческими. По- елику и жаръ и холодъ равны сутъ предъ лщомъ Божіимъ и одинаково устрояютъ насъ къ благопо- лучію нашему. Споривый же и строптивый ничесо же офящетъ, яко отъ жара, тако и отъ холода, развѣ погибели своея, и мясо его 'будетъ отдано со- бакамъ. Единство результатовъ заставляетъ предпола- гать единство впечатлѣній, хотя и отъ разныхъ средствъ. По всей вѣроятности, у обоихъ ближ- нихъ бояръ — какъ у того, котораго мокали въ кипятокъ послѣ проруби, такъ и у того, котораго мокали въ прорубь послѣ кипятка, — былъ рѣши- тельный моментъ, когда они пфестали различать эффектъ обжога отъ эффекта обмороженія и, на вопросы любопытнаго къ физикѣ царя, могли бы, если бы въ состояніи были, отвѣтить съ совершен- ною искренностъю: — Все равно! Когда, "по газетамъ, письмамъ, слухамъ, свида- ніямъ съ наѣзжими компатріотами, я наблюдаю изъ прекраснаго, но совсѣмъ не веселаго далека, за русскою соеременностью, мнѣ даівно уже слышит- ся — я чѣмъ дальше, тѣмъ чаще и выразитель- нѣе - — именно это роковое: «все равно!» — го- лосъ отчаянія, свареннаго въ кипяткѣ и заморожен- наго въ проруби, и не видящаго предъ собою ничего.