b000001325

1^^^^трщ мш^ ші^шзш!т^ш^5^ ' 106 Мутные дни. I боится хоть на минуту отлучиться отъ своего чита- теля. Потому что сей «Дезире Корбо», не зная да- же азовъ парламентской этики, лишенный даже слѣдовъ политическаго воспитанія, вполнѣ спосо- бенъ проплясать трепака на похоронахъ и запѣть «Co святьши упокой» на свадьбѣ. Партійныя изда- нія были счастливѣе въ томъ отношеніи, что ихь читатель вооруженъ программными шорами, обере- гающими его прямолинейное шествіе отъ еретиче- скихъ отклоненій и просаковъ. Здѣсь бывало до не- сноснаго узко, неподвижно, прихожански ограни- ченно, но, по крайней мѣрѣ, надежно и твердо: лю- ди знали свое «Отче Нашъ». Но безпартійный ли- берализмъ стоялъ эти два мѣсяца въ положеніи по- истинѣ трагическомъ, предъ скептическою, раз- вращенною постоянными сюрпризами, массою, для которой Государственная Дума, въ концѣ концовъ, была не болѣе, чѣмъ зрѣлищемъ, какъ Васька Кузь- ку въ зубы-губы хопъ-хопъ-хопъ! — и которой съ ежеминутною непремѣнностью напоминать и вну- шать надо, что Васька — моветонъ и мерзавецъ своей жизни, а Кузька — славный малый и патріотъ своего отечества. Русскій газетный путь — тяж- кій, пустынный, обросшій терніями недовѣрій и без- результатности, — путь покушеній съ негодными средствами и безплодныхъ усилій любви. Но рѣдко какое-либо общественное огорченіе наводило меня на болѣе плачевныя мысли о пропасти отчужденія между русскимъ журшлистомъ и читающимъ обы- вательствомъ, какъ эта мучительная обязанность перваго неотступно комментировать для второго гг. Пуришкевичей, Крупенскихъ, Бобринскихъ, Кру- шевановъ и Шульгиныхъ, слово за словомъ, стро- ка за строкою ... а иначе, молъ, кто ихъ знаетъ?