b000001325

Изддли. Между гробомъ и колыбелью. 105 власть, пасующая предъ нахрапами г. Пуришкевича и низведенная имъ къ нулю! Народная власть, за которую не стоитъ народной защиты даже настоль- ко, что любой Пуришкевичъ, подобно щедринской бабенкѣ, можетъ ей, «забѣжавъ впередъ, показать невѣжество»! Обыкновенно я слѣдилъ за думскими отчетами по «Руси», гдѣ они печатались съ попытками руко- водить обывателя репортерскими и редакціонными a parte. Ремарки эти, несмотря на ихъ шаблонную наивность, а, можетъ быть, именно благодаря ей. были часто интереснѣе самихъ отчетовъ. Въ кон- цѣ концовъ, вѣдь, во второй Думѣ не было сказано ни одной рѣчи, которая осталась бы въ исторіи страны какъ крупное политическое событіе, и въ анналахъ россійской элоквенціи какъ блестящій образецъ ораторскаго искусства. Первая Дума была насчетъ краснорѣчія много успѣшнѣе и богаче. Воду изъ пустого въ порожнее переливали весьма усердно, но, по крайней мѣрѣ, посредствомъ fon- taines iuminuses, что для глазѣющей публики много утѣшительнѣе. Интересъ редакціонныхъ ремарокъ для меня, какъ стараго журналиста, привычнаго чи- тать профессіональныя междустрочія, заключался, главнымъ образомъ, въ томъ обстоятельствѣ, что онѣ съ необыкновенною наглядностью показывали зыбкій уровень конституціонныхъ пониманій рус- скаго обывательства, хаотическую безотчетность его политическихъ симпатій и антипатій, полное от- сутствіе въ немъ не только что привычки, но и чутья къ представительному управленію. Чувство- валось, что журналистъ, * — самъ едва нюхнувшій политическаго воспитанія, а уже обязанный наста- влять, — подобно школьному учителю изъ водевиля,