b000001325

Издалн. Между гробомь и колыбелью. 103 роже «тьмы низкихъ истинъ», сознаетъ ничтоже- ство сихъ «парламентовъ», строенныхъ на песцѣ, и ворчитъ вполнѣ резонно: — Какое же это, къ чорту, народное предста- вительство? Развѣ такія бываютъ народныя пред- сі авительства? Народное представительство — перевоплощеніе народной воли въ народную власть. Ну, а за все время существованія двухъ покойныхъ Думъ былъ ли хоть одинъ моментъ, отмѣченный печатью такого желаннаго перевоплощенія? Была ли хоть секунда, когда Дума чувствовала себя орга- номъ народной власти? Если бы — да, то при- шлось бы съ горечью констатировать фактъ, что у россійскаго народовластія силы недостаточно даже настолько, чтобы вывести изъ Таврическаго двор- ца — «позвольте вамъ выйти вонъ» — гг. Пуриш- кевичей, Крупенскихъ, Шульгиныхъ, Бобринскихъ и прочихъ добровольныхъ клоуновъ изъ «Франъ- Сансиско», съ тѣмъ откровеннымъ расчетомъ и втиснутыхъ въ Думу правительственнымъ покрови- тельствомъ, чтобы компрометировать ее и обратить въ балаганъ. Народное представительство въ Европѣ смѣняетъ министерства принципіальными паденіями кабине- товъ, въ Россіи тинистерства смѣняютъ народное представительство, какъ перчатки. Въ Европѣ су- ществованіе правительствъ зависитъ отъ властнаго довѣрія или недовѣрія, выражаемаго народнымъ представительствомъ, — въ Россіи бытіе народнаго представительства возможно лишь постольку, по- скольку терпитъ его minimum правительственнаго недовѣрія. При малѣйшемъ ростѣ недовѣрія «пар- ламенты терпимости» лопаются, какъ пузыри на дождевой лужѣ.