b000001325

Издали. Веревка пов-ьшеннаго. 99 русскій читателъ, желудокъ у него здоровенный, вкусы еще натурівые, и съ писателемъ, соусникомъ par excellence, у него тотъ же тайный врожденный аятагонизмъ, что у Собакевича съ предводитель- скимъ поваромъ-французомъ. Ъстъ, потому что поставлено на столъ, не выбрасывать же соба- камъ, — ну, и сготовлено достаточно вкусно, что- бы ѣсть было можно; но ѣстъ — съ протестомъ Жуетъ, но чувствуетъ, что жуеть кошку, соусно приготовленную подъ зайца, и уныло осуждаетъ: — ■ Все это не настоящее! А когда же подадутъ бараній бокъ съ кашей? Русскіе писатели послѣднихъ лѣтъ часто жа- луются, что мало къ нимъ уваженія въ читатель- ской средѣ. Это правда. Настолько правда, что будетъ даже точнѣе форімулировать ее такими горь- кичѵга словами: — Любимцевъ много, а уважаемыхъ нѣтъ. За исключеніемъ Максима Горькаго, я не знаю въ молодой, послѣ-чеховской литератуѣ, ни одного имени, которое въ ушахъ обывателя не звучало бы, прежде всего', пикантнымъ, занимательнымъ «анек- дотомъ». Анекдоты — дѣйствительные, правдивые, анекдоты — выдуманные, совранные, но все — анекдоты. А гдѣ нѣтъ анекдота, тамъ нѣтъ успѣха, нѣтъ извѣстности, нѣтъ рынка. И, превращенный въ анекдотъ, писатель, — скачи, враже, якъ панъ каже! — самъ усердно плодитъ вокругъ себя этотіі символъ успѣха, свидѣтельство извѣстности, зада- токъ богатаго рынка — неистощимый и потерявшій способность краснѣть, анекдотъ. Когда недавно избранъ былъ въ академики г. Бунинъ, очень хоро- шій поэтъ и белліетристъ, имя его было встрѣчено съ недоумѣніемъ: кто такой? откуда? почему? 7*