b000001325

Издали. Веревка повѣшеннаго. 97 — Ладно! Чорта съ два! Заманишь, а тамъ, пожалуй, и удавишь . . . Каждый день приносятся въ телеграммахъ, корреспонденціяхъ, хроникѣ, письмахъ, разгово- рахъ извѣстія, свѣдѣнія, темы, вопіющія къ журна- листу: — Вотъ онѣ, мы, твои прямыя, законныя, не- обходимыя, ждущія, зовущія! Бери насъ, неси въ міръ, буди толпу . . . И ■ — каждый день просовъшается между нами морда бѣлаго медвѣдя, болтается и пляшетъ въ воз- духѣ веревка изъ дома повѣшеннаго. И, со вздо- хомъ, отвращаетъ журналистъ лицо свое отъ кри- чащей, стонущей, «караулъ!» вопящей въ тысячу глотокъ, сути русскихъ дѣйствительностей, и лѣ- нивыми глазами ищетъ въ ихъ обстановочкѣ, «чего- нибудь рядомъ», что будетъ, конечно, не объ томъ, но все-таки какъ бы объ томъ. И лѣнивымъ пе- рсмъ выводитъ лѣнивыя строки, лѣниво притворя- ясь, будто онъ ужасно какъ гнѣвенъ — ну, хоть, на интендантовъ, что ли, разоблаченныхъ сенаторомъ Гаринымъ, или страстно заинтересованъ — ну, хоть, истязательными сочиненіями Ф. Сологуба, или жестоко возмущенъ — ну, хоть, новоявлен- нымъ антисемитизмомъ г. Андрея Бѣлаго . . . Ли- тературная совѣсть стоитъ, незримая, рядомъ и го- воритъ съ тоскливою укоризною: — Врешь! Фраза! Слогъ! Слова! ВрешьІ Ни- чуть ты не гнѣвенъ! Ничуть ты не заинтересованъ! Ничуть ты не возмущенъ! Журналистъ съ тоскою роняетъ перо и, въ свою очередь, упрекаетъ совѣсть: — Что же? развѣ не отвратительны тебѣ ин- тенданты? развѣ не достойны они моего гнѣва? A. В. Амфитеатровъ. XV. " ^