b000001325

^^ mmm.^m I 96 Мутные ДНИ. лилъ!Я тебѣ съ кротостью говорилъ: ѳсли можешь, то дерзай! He можешь — стало быть, молчать на- до было! Да! А можешь или не можешь — тебѣ знать! Да! Теас, вѣдь, каторжное реміесло-то . . . крамольничье! Углѣлъ сбоятнуть, — твое счастъе, а коли что, — мы, городъ Окуровъ, тебѣ не по- татчики! Развѣ я настаивалъ, чтобы ты — непре- мѣнно о томъ? Мнѣ, вѣдь, брать, въ сущности, все равио, лишь бы въ разговорѣ между собою вре- мя пронѳсти. Да если бы и настаивалъ, развѣ тебѣ меня слушать? Кто кого умнѣе долженъ быть — я ли, смиренный, сѣрый обыватель, или ты, ораторъ, литараторъ? Ну, сострилъ бы что-нибудь, чтобы отвязаться, — этакое легонькое, шуточкой, оби- нячкомъ, эзоповымъ язычкомъ . . А ты обрадовал- ся сдуру — не посмютря въ святцы, бухъ въ коло- колъ! Эхъ, ты . . . Донъ-Кихотъ! Такъ вотъ и живи — благополучествуй ■ — между: — Эхъ ты, Дснъ-Кихотъ! И: — А еще Донъ-Кихотъ! Положеніе, которое народный анекдотъ выра- зительно рисуетъ словами: «ни туды, Микита, ни сюды, Микита!» А-то естъ еще пословица — «не довернешься — бъютъ, перевернешься — бьютъ». Наиболѣе обстіі)ѣлен , ные изъДонъ-Кихотовъ уже приняли обывателі скую мораль эту къ свѣдѣнію й къ исполнѳнію. Теперь, когда городки Окуровы лу- каво будять въ нихъ гражданскія бури, показывая изъ кармана якобы листья отъ грядущихъ лавро- выхъ вѣнковъ, въ дѣйствительности же фиги, сіи Донъ-Кихоты только головами выразителъно отма- хиваются: