b000001325

94 Мутные дни. блика въ паникѣ бросилась къ выходу, а полицей- скій чинъ закрылъ собраніе. — Полицейскій чинъ остановилъ оратора и за- крылъ собраніе. Публика, вообразивъ, что начнутъ арестовывать, въ паникѣ бросилась къ выходу. Нѣ- которые помяты. Было нѣсколько истерикъ. УдивительнѢе всего, однако, то обстоятельство, что Донъ-Кихотами-то почтеннѣйшая публика по- швыриваетъ «доволвно даже неглижа», но, когда ораторъ или публицистъ не Донъ-Кихотъ или хоть не гримиіруется подъ Донъ-Кихота, она брюзжитъ и теряетъ къ нему любовь и уваженіе. — «Объ томъ» не говори, не пугай. «Изъ Вол- хова воды не выпити, въ Новѣгородѣ людей не вы- бити». А не объ томъ я слушать не хочу, скучно! глупо! Ну зачѣмъ мнѣ слушать не объ томъ? За- чѣмъ тебѣ не объ томъ бобы разводить? 0! Она права! Она глубоко права! Но и же- стока же въ правотѣ своей, и, отъ разума правая, ужъ какъ отъ сердца-то несправедлива! Потому что, когда писатель или трибунъ, отчаявшись гово- рить о томъ, чего ищутъ пламени сердца его, и сты- дясь упражняться въ словоиэвитіяхъ не объ томъ, смолкаетъ вовсе и отстраняется отъ безсильнаго пера и безпомощной каѳедры, великая провокатор- ша-публика тотчасъ же кричитъ ему, съ поджига- ющимъ презрѣніемъ: — Что же ты, любезный другъ, воды въ ротъ набралъ? Въ такое-то время, да — словъ у тебя нѣту? Ты посмотри, что надъ нами дѣлается! Ты посмотри, что мы сами промежъ оебя дѣлаемъ! По нынѣшиимъ днямъ скорѣе безъ хлѣба, мяса про- жить^ чѣмъ безъ голоса обществеинаго мнѣнія, a ты — молчищь? Если жизнь иашу показать осли-