b000001325

Веревка повѣшеннаго. Есть француэская пословица, что въ домѣ по- вѣшеннаго не говорятъ о веревкѣ. Когда я читаю русскую газету или русскій журналъ, мнѣ все время такъ и кажется, что, воть, вошелъ я въ домъ по- вѣшеннаго, сижу среди его семьи, а потому — дер- жи, братъ, себя на сторожѣ: не предложи дѣвицамъ поиграть въ веревочку, не спроси у дѣдушки, по- чемъ нынѣ пенька, и, если попросятъ тебя развлечь общество, не затяни «веревьюшки, вьюшки, вьюшки». Всѣ веревки повѣшеннаго ужасны тѣмъ, что, какъ скоро становится запретнымъ о нихъ гово- рить, туть-то онѣ и овладѣваютъ мыслью, па- мятью — всею лабораторіей идей. Въ домѣ повѣ- шеннаго никто не говоритъ о веревкѣ, но всѣ о ней думаютъ упорно, неотступно, утомительно, болѣз- ненно. Можно сказать, все міросозерцаніе прохо- дитъ сквозь веревку, и, не произносимая, она по- чти зримо, призрачно, ощутимо сквозитъ въ ка- ждомъ ^вучащемъ словѣ, въ умышленной осторож- ности фразъ, въ Иіскусственномъ выборѣ выраженій. И ужъ съ э.тимъ — дудки! ничего че подѣлаешь: за- полнило мозги привидѣніе безъ имени, ■ — и не вы- трясти изъ головы сишою ни его самого, ни его уны-